(О ПРЕССЕ)

«Вот что я вам скажу: у меня к большей части СМИ отношение край­не негативное. Часто меня просят об интервью и фотосъемках, но я категорически отказываюсь. Моя жизнь для всех закрыта... Для «7 Дней» я решил открыть двери своего дома по одной простой причине — вам можно доверять».

(О ВСТРЕЧЕ С ЖЕНОЙ)

«Я-то уверен, что это не случайность, а закономерность. Я был тогда в сложном душевном состоянии: пришла не то чтобы усталость от прежней жизни, но какое-то переосмысление. Не хотелось уже случайных связей, я мечтал встретить ту женщину, чей образ рисовал в своем воображении все годы. Знаете, в душе появился какой-то романтизм. Не глупый детско-юношеский запал, который затуманивает глаза, а совсем другой, осознанный, что ли. Это сложно объяснить… Хотя в самом моменте знакомства ничего особенно романтического не было. Мы увиделись после моего концерта в ресторане, где я с товарищами праздновал свое первое московское выступление. Инна с мамой и сестрой оказались там же».

(О ЖЕНЕ)

«Знаете, чем она меня взяла? Отношением. Я ей сказал: «Душа моя, вот он я — такой как есть, со всеми плюсами и минусами, и вот условия моей жизни. Устраивает? Если да — давай дальше двигать по жизни вместе». А я ведь тогда не был особо известен и уж тем более финансово состоятелен. Жил в маленькой однокомнатной квартире. Но Инна согласилась, не испугалась. Что поразило меня, подкупило и стало самым важным подтверждением искренности ее отношения ко мне. Она ведь была материально очень обеспеченна и независима (15 лет Инна была женой титулованного российского футболиста Андрея Канчельскиса, много лет жила с семьей в Лондоне. — Прим. ред.). Так зачем женщине играть в чувства, когда в перспективе ей предстоит не роскошная жизнь со светскими тусовками, а бытовуха — мытье полов, уборка, готовка, стирка и глажка? Только ради любви. Ведь что такое любовь? С годами я для себя точно сформулировал: это желание не брать, а отдавать. И Инна оказалась готова к этому… Конечно, мне, как мужчине, было стыдно оттого, что она располагала гораздо большими средствами, чем я. Но, слава тебе, Господи, ее деньги я не брал никогда. Жить на деньги женщины?! Для меня это невозможно. Сразу сказал ей: «Будем жить на то, что есть у меня». Другое дело — она хитрила: могла, к примеру, втихаря от меня заехать в дорогой магазин и накупить роскошных продуктов, экзотических салатов... Сначала я не замечал, а потом стал понимать, что происходит. Сказал жестко: «Все. Этот вопрос закрыли раз и навсегда — покупаем только то, на что хватает моих заработков». И она, большой молодец, терпела. Вообще очень корректно ко мне относилась. Я же парень с периферии, из Сочи, и к моменту нашего знакомства мало что видел, почти нигде не бывал. А Инна — наоборот. Но она вела себя так, что я ни разу не почувствовал неловкости. Мне с ней было комфортно в любых ситуациях. Никаких фырканий, недоуменных взглядов, насмешек с ее стороны я не видел. А ведь запросто могла держаться покровительственно, делать вид всезнайки. Но она не хорохорилась… (Задумавшись.) Никого я не подпускал к себе так близко, как Инну. А ей доверил свою жизнь, пустил ее в сердце. Она знает про меня все — я спокойно открываю ей душу, открыто смотрю в глаза. У нас с ней полное доверие друг к другу. А что может быть важнее в отношениях двух людей?»

(ОБ АНДРЕЕ КАНЧЕЛЬСКИСЕ И СВОИХ БЫВШИХ ЖЕНАХ)

«Вот опять же в газетах писали, что она со мной изменяла мужу. Это бред, ложь, а я хочу, чтобы прозвучала правда. Едва только мы с Инной начали разговаривать откровенно, рассказывать друг другу про свои жизни, я сразу же решил расставить все точки над «i». Четко сказал: «Я не хочу разрушать ничей брак и не собираюсь спать с замужней женщиной, как бы она мне ни нравилась. Не привык делать гадости за спиной. Это моя позиция». Инна ответила: «Формально я еще замужем, но мы в стадии развода, и личной жизни с этим человеком у меня давно нет. Пытаемся поддерживать видимость семьи ради детей». То есть она не вела двойную игру. И это очень важно. И я никогда в жизни не стал бы пытаться разрушать ее семью, будь у них в браке все нормально. Для меня это табу. В этом случае у нас все закончилось бы, не начавшись. Но я видел: Инна была именно в том состоянии, про которое она рассказывала. Слишком много проблем у нее накопилось.

В прошлую жизнь Инны я никогда не вмешивался. Сразу сказал: «Все, что ты приобрела с мужем, — это только ваше, я ни на что не претендую». Брать чужое — это не моя история, никогда до этого не опущусь… А к бывшему мужу Инны я отношусь уважительно. Так же, как и к своей прошлой жизни. Ни за что не буду говорить ничего скверного про женщин, с которыми жил. Я не желаю им зла. Наоборот, хочу, чтобы они были счастливы и вышли замуж. И как бы ни поступали они со мной в свое время, насколько бы тяжело я ни мучился из-за разлуки с детьми, когда мне не давали с ними общаться, — я это пережил и обид ни на кого не таю. Все осталось в прошлом».

(О ДЕТЯХ)

«Да, я тоже считаю, что они и есть самое главное богатство и счастье в жизни. Вот пишут, что Михайлов бросает своих детей. Еще раз говорю: никогда. Это самое низкое, что можно про меня выдумать. Со всеми своими детьми, как бы это ни было неприятно узнать представителям желтой прессы, я общаюсь очень плотно. И очень рад, когда все они живут с нами.

Я не делю детей на «моих» и «немоих». Все они наши, и все разные — и по характерам, и по возрасту. Старшему, Андрею, — почти 18 лет, по менталитету он уже англичанин — оканчивает школу в Лондоне, планирует стать юристом. Очень хороший парень — целеустремленный, добрый, душевный. У нас с ним установился отличный контакт. Десятилетний Никита живет с мамой в Сочи. Хочу забрать его в Москву, чтобы дать парню нормальное образование. Все-таки в жизни пацанов есть «памперсный» период, с которым может справиться мать, но когда он заканчивается, направлять парня дальше надо под присмотром отца. Еве — 12 лет, учится в московской школе. Я вижу, что она искренне любит меня, и мне это очень приятно. Даше — шесть лет, ходит в детский сад, а Иванка у нас самая младшая, ей уже почти два года. (Андрей и Ева — дети Инны от брака с Андреем Канчельскисом, Никита — сын Стаса от первого брака с Инной Горб, Даша — дочь Стаса от романа с Натальей Зотовой, двоюродной сестрой певицы Валерии, Иванна – общая дочка Стаса и Инны. — Прим. ред.) Я всех детей приучаю к тому, чтобы они чувствовали себя одной семьей, чтобы понимали: они — братья и сестры. А задачу свою вижу в том, чтобы создать такие условия жизни, при которых каждый из них смог бы полноценно состояться. А вообще, чем больше детей в семье, я считаю, тем лучше. Какое же счастье наблюдать за маленькой Иванкой. Вообще-то ее полное имя Иоанна Станиславовна. Это потому, что мы с Инной ходим в храм Иоанна Предтечи. И мне очень понравилось это имя, звучит вроде красиво — Иоанна. (Смеется.) Правда, ведет она себя, как Ванька. Чистый пацан. Бандитка… Если Бог даст, хочу, чтобы у нас еще кто-то родился. Специально мы не планируем, но вот недавно сидели, разговаривали, и я сказал Инне: «А что, может, давай еще одного забамбашим?!»

(ПРИСУТСТВОВАЛ ЛИ ПРИ РОДАХ)

«Что-то должно оставаться незыблемым — так, как было у наших предков. Нельзя нарушать таинство. Даже в угоду моде. Наверное, в каких-то взглядах я консерватор. Но убежден: роды — только женское дело, и мужик не должен видеть всю эту историю в крови. Зачем ему смотреть? Его дело помогать в другом. Мужское присутствие должно проявляться в том, как он дальше будет растить своих детей, чем кормить, какую жизнь им обеспечит, в каких традициях станет воспитывать. У меня, например, не забалуешь, о-го-го как могу поучить жизни. Мой ребенок, не мой — для меня разницы нет. Баловства не допущу».

(О РОДИТЕЛЯХ)

«Есть и еще один очень важный для меня момент в семейных отношениях. Когда мы только начали встречаться с Инной, я сказал так: «У меня есть мать и отец. Знай: мои родители — это табу. Если услышу в их адрес хоть одно дурное слово или жалобу...» И Инна — молодчина, она не просто уважительно относится к маме, она ее любит, часто звонит ей, общается, как дочка. И маме она очень понравилась. После первой же встречи с Инной сказала мне: «Вот эта девочка очень хорошая». А я вам доложу, от моей мамы услышать такое дорогого стоит — из всех женщин, с кем я был раньше, ей никто не нравился... В общем, детям своим я прививаю такое же отношение к родителям. У нас дома уважение к матери и отцу — закон. Я и других людей к этому призываю, не стесняюсь говорить на концертах: «Молодежь, цените своих родителей сейчас, а не потом, задним числом, когда их уже не будет. Дайте им теперь пожить нормально, помогите им, сделайте для них что-нибудь!» Это — аксиома: дети с самого раннего возраста должны думать о своих родителях, чтобы и потом, став взрослыми, сохранялось уважение к старикам. Но ничего нового я не придумал, я воспитываю так, как меня воспитывали в детстве».

(О ДЕТСТВЕ)

«Я рос нормальным пацаном — так же, как все мальчишки, болтался на улице, шалил, шкодил, падал, сбивал коленки, ломал руки. Но однажды мама сказала нам с братом одну простую вещь: «Если у нас в семье нет девочки, кто же, кроме вас, мне будет помогать?» Аргумент? Аргумент. И мы помогали. Всю работу по дому делали – убирали, ковры выбивали, в магазин ходили. Из нас не растили неженок. И еще мы с детства уяснили: родители не могут дать нам всего. Поэтому если даже безумно хотелось что-то иметь, мы молчали. Слова «хочу» в нашем доме не было. И в моей нынешней семье его не будет никогда — ни для кого из детей. Попросить меня о чем-то можно, но получат они это только в том случае, если я посчитаю нужным дать. Хотя мой достаток несопоставим с заработками моих родителей. В отличие от наших ни в чем не нуждающихся детей, мы с братом носили одну пару кроссовок на двоих и никаких деликатесов не знали — я бананы-то впервые увидел, когда уже в Москву приехал. Хотя родители всю жизнь работали: мама медсестрой, а батя летал, был одним из ведущих пилотов-инструкторов России, они не имели свободных денег…»

(О БРАТЕ)

«Еще огромную роль в моем воспитании, в становлении меня как человека, сыграл мой брат. Валера научил меня жить с людьми, помог выработать жизненную позицию. В Сочи он был парень известный — крепкий, в школе его боялись, — грозой считался. Как-то, когда я учился в 3-м классе, а он в 9-м, меня обидел пацан-старшеклассник. Узнав об этом, брат при мне взял того человека за шкирку и дал ему по физиономии. Потом отвел меня в сторону и сказал: «Я поступил так, чтобы ты понимал и знал: я всегда рядом с тобой и во всем тебе помогу. Помни об этом. Но защищать себя учись сам. Вместо тебя я больше этого делать не буду». Этот урок я запомнил на всю жизнь и защищался, как умел. Часто сам лез на рожон, заводился из-за любой мелочи. В школе, конечно, постоянно приходилось выяснять, кто сильнее: выходили на задворки и мерились силой. Разумеется, как и все подростки провинциальных городов, бились стенка на стенку, против приезжих объединялись, особенно почему-то спортсменов не любили. За что, понять невозможно. Специально поджидали какую-нибудь спортивную команду, и начиналось молотилово. Что поделать, понимание того, что самое лучшее — это язык переговоров, пришло гораздо позже… Пока брат был жив, я четко понимал, что во всех ситуациях прикрыт им. Валера являлся для меня непререкаемым авторитетом, единственным человеком, которому я при всем своем норовистом характере никогда не сказал «нет». Не оттого, что боялся его, а потому, что безмерно любил и уважал. Он был настоящий мужчина. Своими руками мог смастерить все что угодно. Мотокроссом занимался, прыгал на мотоцикле через рельсы, на каких-то сумасшедших картингах рассекал. Очень отчаянный. Мама постоянно за него боялась. А вот летать Валера не любил. И хотя пошел по папиным стопам — стал летчиком, бортмехаником, но думал только об одном: быстрей бы уже закончить свою летную деятельность и выйти на пенсию. По тем временам он имел право перестать летать в 34 года. Перестал в 27 лет — навсегда. 26 июля 89-го года он погиб.

А за два месяца до этого, в мае, я вернулся из армии. За несколько дней до трагедии мы стояли с Валерой на балконе, разговаривали. Помню, он сказал: «Братан, ну все, денег насобирал, теперь купим, наконец, машину и поедем с тобой по всем родственникам». Он давно мечтал о «Жигулях» шестой модели… Но получилось наоборот. Вся родня собралась у нас — приехали на его похороны… К этому привыкнуть нельзя, даже спустя два десятка лет. Можно только научиться с этим жить. Время от времени боль как-то затухает, отпускает, но потом опять накатывается волнами. В памяти все всплывает, словно это было вчера… Квартира вся в черном, мать, сразу поседевшая, тоже черная от горя. Это просто ужас, настоящий ужас… Как-то я нашел в себе силы мобилизоваться, чтобы поддержать маму, отца. С батей мы вместе летали на то место, где разбился вертолет Валеры. Меня не хотели брать, но все-таки я полетел. И спускался на горы со спасательным экипажем. Собственно, я и нашел Валеру. Собирали потом то, что осталось... Батя мой в тот момент голос потерял. (Смахнув слезы.) Только потом пришло осознание всего случившегося, а тогда был полный ступор, шок. И такое шоковое состояние сохранялось очень долго. Но Бог дал сил. Знаете, в один день я из мальчика превратился в мужчину. Мне стало понятно: весь мой мир поменялся. Пропало плечо, на которое всегда можно было опереться, я остался один. Что делать, не знал совершенно. Понимал одно: надо как-то выживать — работать, что-то делать. Стал искать работу в клубах, в ресторанах. Материально было очень тяжело, поскольку сразу после этой трагедии отец с работы ушел. Я сам сказал ему: «Все, пап, больше ты не летаешь». Он даже не возражал, у него как отрезало. Поймите правильно: это не от страха. От ответственности перед близкими. У нас ведь очень дружная семья... К счастью, после гибели Валеры отношения с его семьей у нас сохранились прекрасные. Конечно, я помогаю его жене и дочке. Вика до сих пор мою маму называет мамой. Катюша, моя племянница, сейчас уже вышла замуж, слава Богу, за очень хорошего парня. У них родилась девочка, которую они назвали в честь деда — Валерия. Очень симпатичная, копия брата...»

(«7 дней», 11.05.11)

Иосиф Пригожин выступил с неожиданным заявлением. Как сообщает «Собеседник», муж и продюсер певицы Валерии предлагает захоронить Владимира Ильича Ленина.

— Ленина нужно вывезти из мавзолея и похоронить, — заявил Иосиф Пригожин. — Мы же православное государство! О чём РПЦ думает? Человека нужно предать земле! Тем более что советской власти уже давно нет.

Иосиф Игоревич удивляется, когда слышит разговоры о том, что вождя нужно оставить в мавзолее.

— Я же не предлагаю танцевать на его костях! — отвечает на критику продюсер. — Я готов лично купить памятник Владимиру Ильичу. Сам оплачу все расходы, чтобы он целехонький лежал, но… в земле! На Красной площади регулярно проводятся концерты. Артисты поют, а он лежит и слушает. Хватит! Унесите его на кладбище, назовите его кремлевским, и пусть туда люди несут цветы. Я понимаю, что власти и правительство не хотят лишних волнений в народе, но нельзя же угодить всем! Когда Ленина похоронят, мы заживем по-другому!

Г-н Пригожин не скрывает: сам он в мавзолее никогда не был и не собирается в дальнейшем. Ведь смотреть на умершего несколько десятилетий назад человека, по его мнению, настоящее кощунство.

— Мавзолей я всегда считал профанацией, — завершил свою речь продюсер. — Мы культивируем тоталитаризм. От Ленина все негативные флюиды летят, мне противно!

Певица Тори Эймос сообщила в видеоинтервью NME о своем восхищении российской панк-группой Pussy Riot, их мужеством и стойкостью во время судебного заседания.

Тори Эймос, только что выпустившая новый альбом «Gold Dust», заявила следующее: «Pussy Riot. Вау! Как много уважения питаем мы к этим женщинам! Когда я читала об их процессе, слезы сами наворачивались на глаза. Я уважаю их позицию, их мужество…

Господин Путин сделал серьезную ошибку. Ясно, что он ужасно боится Pussy Riot — больше, чем американского правительства. И применив к ним силу, он показал, насколько велик его страх».

Певица также намекнула, что, возможно, посвятит участницам Pussy Riot одну из своих новых песен.

ПОЧЕМУ ДОЛГО НЕ ДАВАЛ КОММЕНТАРИЕВ ПО ПОВОДУ РАЗВОДА С АНЖЕЛИКОЙ АГУРБАШ?

— Молчал, потому что сначала не хотел принимать участие в пиар-кампании бывшей жены. Развод — это не пиар, конечно. Но бывшая супруга решила воспользоваться этим информационным поводом, чтобы напомнить о себе. В свое время пиарщики навязывали Анжелику Агурбаш СМИ и публике, но о ней отказывались писать и говорить — и за колбасу, и за деньги. А после развода журналисты сами стали предлагать ей свои услуги. Чем артистка и воспользовалась. Ведь ждала этого всю жизнь.

Две причины сподвигли меня на откровения. Без меня костер, разожженный моей женой в прессе, быстро погаснет. Артистке уже нечего говорить, она выдыхается, фантазии не хватает. И я как самый преданный ее поклонник, потративший немало сил, здоровья, времени и денег для ее карьеры, решил подбросить дров. К тому же мне каждый день звонят близкие, друзья с вопросами на тему: что происходит с нашей счастливой семьей? В интервью бывшей жены я представлен жадным самодуром и тираном. Люди, близко меня знающие, понимают, что это не так. И не могут взять в толк, что происходит с моей бывшей супругой, которая на заре отношений говорила мне: «Вы такой умный — я даже боюсь дотронуться до вашей головы. Вы мне кажетесь Богом!»

Хотя я действительно жесткий и принципиальный человек (но и очень терпеливый). Живу по принципу: в семье и бизнесе демократии быть не может. Послушание жены было моим главным требованием при женитьбе. Она поклялась беспрекословно слушаться. И делала это первые 3-4 года совместной жизни.

О ПРИЧИНАХ РАЗВОДА

— То, что в 47 лет я влюбился, как юноша, показалось мне тогда подарком небес. Это сейчас я думаю: а может, это наказание или насмешка судьбы? Ведь по прось­бе любовницы я легко, не задумываясь, оставил прекрасную семью, четверых детей. Разрушил самое святое, что у меня было, — основу личной философии — семью. С первой женой Ольгой мы прожили счастливо 21 год, пока не появилась в моей жизни Лика Ялинская (Анжелика Агурбаш до замужества с Н. Агурбашем. — Ред.). Из-за нее я на время забросил свой бизнес и два года путешествовал по миру, наслаждаясь любовью.

До ее участия в «Евровидении-2005» у нас был земной рай! Хотя идея поехать на конкурс принадлежала мне. Я же всё это и финансировал. Результат (13-е место в полуфинале) меня шокировал. Ведь всё, за что я до этого брался, приносило успех. А здесь — полный провал. К тому же я понял, что моя жена — большая авантюристка. «Евровидение» оказалось первым конкурсом в ее певческой карьере. Выяснилось также, что певица за свои 35 никогда не занималась вокалом. Я уже не говорю про спортзал, который она ни разу не посещала. Зато ее настоящей страстью были казино и курение (до двух пачек в день). С этими пороками я справился, просто запретил — и всё. Но перед другими изъянами был бессилен — пристрастие к крепкому алкоголю, вульгарность, малообразованность, несдержанность, лживость, ворожба, дурной характер… Общаясь с сотрудниками, моими детьми, она демонстрировала свое полное над ними превосход­ство. Теперь думаю: неужели я сам вырастил этого монстра?

О ДЕНЬГАХ, КОТОРЫЕ ТРАТИЛ НА ЖЕНУ

— Да что деньги. Десять лет жизни я потратил на ее совершенствование. И что получил взамен? Когда 19 ноября 2011 года закрылся занавес Кремлевского дворца после ее сольного концерта, я обнял ее, искренне поздравил, а она оттолкнула меня со словами: «Пошел ты на х...». «Колбасная королева» превратилась во «владычицу морскую»…

Такую «высокую оценку» бывшая благоверная дала моим интеллектуальным и финансовым инвестициям в этот концерт (а они составили около 65 млн рублей) и шестимесячному труду гигант­ского коллектива. Я как меценат и любящий муж вложил в ее бизнес и раскрутку десятки миллионов долларов, а она за десять лет работы в Москве заработала в качестве певицы 145 тысяч долларов.

Я действительно создал систему ее личного финансирования на основе принципа: денег на кредитной карточке у нее должно быть столько, чтобы она не успевала их потратить. За последние полтора года только на личные нужды она израсходовала 56 млн рублей!!! И даже не заметила этого. Жить богато и красиво для нее было обычным делом. А теперь ей приходится ездить на корпоративы в Среднюю Азию, чтобы заработать себе на кусок хлеба. Вот она и злится.

На «Евровидение» и раскрутку певицы, связанную с ее участием в этом конкурсе, я потратил 5 млн долларов.

БЫЛА ЛИ АНЖЕЛИКА ФИНАНСОВО НЕЗАВИСИМА ДО ВСТРЕЧИ С НИМ?

— Певицу Лику Ялинскую мне впервые представили в начале 2001 года в Минске на крестинах, куда я был приглашен в качестве крестного отца. За концерт ей тогда заплатили гонорар — 300 долларов. В этот же вечер я договорился о ее выступлении на дне рождения моей дочери Насти за 500 долл.  Думаю, ее доходы в тот период составляли от полутора до двух тысяч долл. в месяц. Когда она 1 января из Минска переехала в Москву, у нее был долг — 15 тыс. долл., который я, едва узнав об этом, тут же погасил.

ПРАВДА ЛИ, ЧТО ЗАПЛАТИЛ МАКСИМУ ФАДЕЕВУ 300 ТЫС. ДОЛЛ. ЗА АЛЬБОМ ДЛЯ АНЖЕЛИКИ?

— Я заплатил за него в четыре раза больше, и не в долларах, а в евро. Но песни были такими мрачными и холодными, что она сначала долго входила в нужный образ, чтобы записать их, а потом полтора месяца выходила из него с истериками, слезами, естественно, не без помощи алкоголя. И даже чуть не выпрыгнула из окна 9-го этажа, во всяком случае, так она мне заявила по телефону. Я примчался через 40 минут после этого звонка и застал жену спящей. Видимо, уснула на пути к окну. Когда она проснулась и протрезвела, то забрала сына и в нервическом состоянии отправилась в Минск. По дороге ей стало так плохо, что пришлось вызывать скорую. Теперь она утверждает, что этот нервный срыв был вызван избиением.

ОБ АНЖЕЛИКЕ В ДОЛЖНОСТИ ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТА ЕГО КОМПАНИИ «МОРТАДЕЛЬ»

— На моей фирме она числилась 7 лет и 8 месяцев и всё это время получала высокую зарплату. На работу я ее устроил только для того, чтобы у нее были свои деньги на кредитной карточке, и она могла их тратить так, как хочет. И еще требовалась справка о работе и доходах при выезде за рубеж. За последние полтора года она приезжала в офис компании восемь раз. Три раза перед 8 Марта и пять раз в мае, чтобы организовать концертную программу ко дню рождения фирмы.

ПРАВДА ЛИ, ЧТО ЖЕНА СОГЛАСОВЫВАЛА С НИМ ПОКУПКУ ОДЕЖДЫ?

— Она действительно без меня почти не покупала одежду, поскольку у нее очень своеобразный вкус. А мне небезразлично, как выглядит моя жена, которая к тому же публичная женщина. Поэтому певица примеряла наряды, отобранные мною, и выходила на короткое дефиле. И я выносил вердикт: подходит ей то или иное платье или нет.

ЧУВСТВУЕТ ЛИ СВОЮ ВИНУ В РАЗВОДЕ?

— Моя вина в нашем разводе составляет 95%. Это ведь я ей постоянно внушал, что она звезда! Хотя у нее всего два хита: «Я буду жить для тебя» (песня, которую я купил за 50 тыс. долл. и перебросил весь годовой рекламный бюджет фирмы на радио, чтобы ее крутили) и «Роза на снегу» (за саму песню я отдал 100 тыс. евро и 200 тыс. за то, чтобы ее услышали люди). Теперь я понимаю, что слишком баловал жену, прощал все ее глупости. Наверно, я не должен был с ней работать как продюсер и инвестор. Но, кроме меня, она со своими звездными закидонами и запросами никому не нужна. Видимо, она поверила в то, что после ухода от меня с ее красотой и талантом к ней выстроится очередь из именитых композиторов и олигархов, желающих помочь ее карьере.

О ДЕТЯХ И КВАРТИРАХ

— Я взял в жены женщину, у которой уже было двое детей от разных мужчин. Содержать их стало моей почетной обязанностью. В моей жизни семья занимает по-прежнему главное место. Все мои дети, а у меня их пятеро, ни в чём не нуждаются. Да и с первой женой мы остались друзьями, и я по-прежнему ей помогаю. Я построил два дома для старших детей, купил рядом три участка для младших детей. Для детей экс-супруги, которые раньше жили с нами и тоже были в поле моей заботы, я купил две двухкомнатные квартиры в доме, расположенном в 200 метрах от нашего участка. Одну квартиру подарил старшей дочери бывшей жены Даше на семнадцатилетние — в ней она и живет. Вторая квартира на этой же лестничной площадке предназначалась для сына Анжелики, которому в течение двух лет я оплачивал учебу в Англии. Но общее решение развестись порушило все планы. Прекрасно зная отношение экс-жены к детям (которые мешают ее карьере), я не сомневался, что наш общий сын Анастас будет жить со мной. Сначала это было и его желание. Но сегодня экс-жена использует совместное проживание с сыном как единственный шанс получить алименты, вырвать хоть какие-то деньги на безбедную жизнь.

О ТОМ, КАК БЫЛО ПРИНЯТО РЕШЕНИЕ РАЗВЕСТИСЬ

— 2 мая этого года она вернулась домой поздно ночью после недельного отсутствия (я даже не знал, где она была) и весь остаток ночи пила коньяк на кухне. Я хотел увести ее в спальню, но она отказалась. А проснувшись в 6 утра, пришла ко мне и сказала: «Агурбаш, я больше не хочу целоваться с тобой после чоканья бокалами. Я больше не хочу с тобой спать. И жить не хочу». И отдала подаренное мною обручальное кольцо. «Ты хочешь со мной развестись?» — уточнил я. «Да! Прямо сейчас поехали в загс, и пусть нас немедленно разведут!» — потребовала она. «Ты меня больше не любишь?» — спросил я. «Нет!» — был ее ответ. После этого она была в разъездах, поэтому заявление на развод я подал сам, ведь когда-то поклялся, что выполню любой ее каприз.

(«Аргументы и факты», 26.09.12)