(О СВОЕМ ХАРАКТЕРЕ)
"Жесткий? Не очень. Я скорее лирик. Думаю, из фильмов это следует. Хотя профессия отбирает характер… И отбирает, и формирует. Чтобы работать в кино, нужно обладать достаточно самостоятельным и настойчивым характером. Я, например, застенчив, но когда начинается работа на площадке, меняюсь. Режиссер, как и любой человек, состоит не из одного качества, скажем, твердости…"
(О ВЫХОДЕ НА БОЛЬШИЕ РЕЖИССЕРСКИЕ ПРОСТРАНСТВА)
"Я о пространствах не думал. Я достаточно правильно воспитан. Не свершения, а труд, любимое дело — вот что во мне с детства пестовали. Человеку чрезвычайно важно найти свое любимое дело. Делать то, что нравится…"
(О СВОИХ ЮНОШЕСКИХ УВЛЕЧЕНИЯХ)
"Я учился в Политехническом, занимался в научном студенческом обществе, стал инженером-химиком, это мне нравилось. Я любил исследовать, любил то, что происходит в реторте или в пробирке. Тут же и фотография, фотопроцесс. Все органично. Для меня было праздником, когда в праздник я запирался в ванной комнате, завешивал окно, чтобы напечатать фотографии, что накопились, скажем, от 1 мая до 7 ноября. Это были счастливые часы и дни. Меня всегда интересовали лица, больше, чем пейзажи. А потом выяснилось, что лица меня интересуют и больше, чем химия".
(О ПОСТУПЛЕНИИ ВО ВГИК)
"Когда я решил поступить во ВГИК на заочный операторский факультет, я даже не предполагал, что фотографии на конкурс должны быть большого формата, наклеенные в красивом альбоме, желательно с названиями, скажем "Весна", "Любовь", "Первый поцелуй", "Скворцы прилетели"… А у меня формат 13х18 и все уложены в черный конверт из-под фотобумаги. Провинциал, с мороза. Когда светила ВГИКа извлекли их из моего конвертика и стали смотреть, я понял: все, конец… Дело в том, что я еще привез документальный фильм "Народная милиция", о дружинниках. И великий оператор Анатолий Дмитриевич Головня, возглавлявший приемную комиссию, ушел смотреть его в зал. И надо же ему было войти именно в тот момент, когда я хотел забрать документы и удалиться. До экзамена я решил: если тройка — уезжаю домой и поступаю в аспирантуру как химик. Он входит, берет мой конверт. Не выдерживаю и говорю: мне за фотографии два. Три, поправляет один из экзаменаторов. Головня и глазом не повел — аккуратно, одну за другой, достает из конверта мои фотографии и смотрит. Досмотрел и говорит: ну что ж, поставим ему пять и примем. Я думал, что ослышался…"
(ОБ ИННЕ ЧУРИКОВОЙ)
"Она была для меня Таня Теткина. То, что я видел, что фантазировал, над чем думал, о чем мечтал, — Таня Теткина. …А потом увидел ее. А потом с ней познакомился. Я был счастлив. Она шла за мной. Более того, она была еще очень зеленая и необученная и любила наигрывать. К ней прилипали чужие интонации и манеры. Инна, ты говоришь голосом Татьяны Дорониной — да, да, ко мне прилипло… Она очень музыкальна, очень слышит и точно воспроизводит. Она обожала Доронину. Я говорю: не надо, будь собой, у тебя свой замечательный голос, тембр уникальный, неповторимый. Все ее симпатии к бабушке, к деревне — это то, что нужно для Тани Теткиной, что составляет ее суть. Она очень выросла на картине. Работа воспитывает. Меня тоже воспитывает".
(ОБ ОТНОШЕНИЯХ С БЫВШЕЙ ЖЕНОЙ)
"На эту тему я бы не очень хотел распространяться. Это касается не только меня, но и моей первой жены. У нас с ней хорошие отношения. И у Инны — тоже. Мой старший сын подолгу жил с нами. Я дорожу этим".
(ЧТО ДЕЛАЕТ ХАРАКТЕР)
"Высшие силы. Что такое характер, что такое генетика? Все оттуда, свыше. Я не верю в случай. Случай — это неузнанный и непонятый Промысел Божий. Я довольно рано стал понимать, что это зона особого внимания, и не следует торопиться с выводами, с поступками, стоит подождать, подумать, разобраться…"
(ПРАВДА ЛИ, ЧТО СЖЕГ ПАРТБИЛЕТ)
"Нет. На это я не способен. События 1991 года в Латвии и Литве меня перевернули. Я решил, что нельзя оставаться больше в КПСС. Для меня это было поступком, рубежом. Я сказал об этом отцу. Он оставался коммунистом. Он Магнитку строил, я там родился, в бараке. Семья у меня замечательная, и отец, и мама. Я в любви рос, как и мой брат… После разговора с отцом поехал на "Мосфильм", зашел к секретарю, объяснил и положил партбилет".
(В ЧЕМ НАША БЕДА И В ЧЕМ НАША НАДЕЖДА)
"Если б я знал ответ, я бы снял про это фильм. Ответа не знаю. Но знаю проблему, и все мои картины являются попыткой рассказать об этом. Если выстроить их не в порядке появления, а по исторической хронологии, то получится ХХ век в моем представлении. "Мать" — 1902 год, Нижний Новгород, волнения рабочих. "Васса Железнова" —1913 год, купцы, экономическое процветание, а вокруг уже брожение революции. "Романовы" — 1917-1918 годы, гибель царской Семьи. "В огне брода нет" — история санитарки Тани Теткиной в те же годы. "Прошу слова" и "Тема" — советская власть…"
(С ЧЕГО НАЧИНАЕТСЯ КИНО)
"По-разному. Скажем, картина "Прошу слова" для меня началось с истории женщины, которая потеряла сына. Была реальная история мальчика, который погиб, он учился с моим младшим братом. А то, что он сын мэра города, и что мэр, похоронив сына, тут же вышла на работу — это уже сюжет. Фильм "В огне брода нет" начался с того, что мне попал в руки журнал "Красная новь", он у меня до сих пор хранится, 1938 год, и там рассказ Габриловича "Случай на фронте". Читаю: Таня Теткина, санитарка. И что меня поразило: она художница! А еще — река, солнце низкое, рыба плещется, голос над водой, гармошка. Ока. Я нередко любовался ею, когда проезжал поездом из Москвы в Свердловск. И тут все совпало…"
(О ТОМ, КАК КРАСИВО ПОСТАРЕТЬ)
"Давно замечал, не все люди дурнеют в пожилом возрасте, есть и такие, что хорошеют. Что за этим стоит, физическое, духовное? Мне кажется, когда человек в ладу с самим собой, он дольше остается молодым".
("Комсомольская правда", 21.05.09)

Актерская игра Хоакина Феникса в «Мастере» Пола Томаса Андерсона в любом случае будет оценена премией  «Оскар», считает Vulture, впрочем, сам актер пренебрежительно отзывается о призе Американской киноакадемии.

Так, он сообщил в интервью изданию Interview: «Думаю, что это полная чушь. Я не хочу быть частью этого. Я в это просто не верю. Это морковка, но худшая на вкус из всех, что я пробовал. Это полностью субъективная награда… И самая глупая вещь во всем мире».

Брэд Питт признался, что упустил возможность поработать с актрисой Айшварией Рай в картине «Троя», но заявил, что всегда хотел записать танцевальный номер в стиле Болливуда.

Таким образом, популярный голливудский актер присоединился к Тому Крузу и Хью Джексону, звездам, которые в свое время выражали желание работать в Болливуде.

— Индийский кинематограф, кажется, неплохо развивается. Я бы с радостью поработал в Болливуде, в этих картинах много драмы и цвета. Пока неизвестно, когда я решу отправиться в Болливуд и сняться в этом танцевальном номере со всеми актерами на заднем плане, — сообщил в интервью Брэд Питт.

Исполнитель роли доктора Ватсона в обеих картинах Гая Ричи о знаменитом сыщике Джуд Лоу сообщил в интервью Collider, что он и Роберт Дауни-младший были бы не прочь сняться в третьей части «Шерлока Холмса». 

Напомним, что вторая серия собрала в мировом прокате более $540 млн, а студия Warner Bros. уже наняла сценариста Дрю Пирса («Железный человек») для работы над третьей серией.

— О третьей части уже идут разговоры, я знаю, что обсуждается сценарий, но Дауни и я, мы очень занятые парни. Впрочем, мы бы хотели сняться в третьей серии. Мы очень счастливы работать вместе, — сообщил Джуд Лоу.

(Totalfilm.com, 18.09.12)