Фанни Ардан: «У меня есть большая проблема с обществом: я никогда не хотела ему угодить»

О ФИЛЬМЕ РОМАНА ПОЛАНСКИ «ДВОРЕЦ»

- Полански отличает страсть, с которой он ставит свои фильмы. У него столько энергии! И он вникает во все детали. Он любит комедию и хотел, чтобы всё было утрированно, без вежливых экивоков. Для меня, честно говоря, это первая откровенно комедийная роль. Мне очень понравилось с Полански работать, потому что я знала, что участвую в сатире. Он хотел, чтобы моя маркиза была нелепой. Так и получилось. Однако, только посмотрев фильм, я поняла, что она немного не в себе: одинокая, без друзей, и когда с кем-то знакомится, то ей не о чем говорить. Это пустой мир. Можно жить в красивом номере в дорогом отеле и при этом ничего не иметь. А мир прислуги — он настоящий, вот маркизу туда и потянуло. Роман, при всём том, через что он прошёл, решил сделать сатирическую комедию, в которой не хотел морализаторствовать, говорить, мол, плохо быть такими людьми, как эти толстосумы. И получается сильнее, потому что он заставляет нас смеяться. В итоге единственный положительный персонаж в фильме — это управляющий гостиницы, потому что он находится между мирами.

ОБ ОДИНОЧЕСТВЕ

- Я люблю только те моменты своей жизни, когда я играю. Плюс те, когда я с семьёй. Для актрисы два часа на сцене или два месяца в фильме — это возможность быть в чём-то подлинном. Это правда фильма, идеи, маленького мира. Я никогда не использую слово artiste [художник, артист (фр.)], я предпочитаю слово artisan [ремесленник]. Я представляю себе человека, который делает, к примеру, этот стул и не останавливается, пока работа не выполнена хорошо. Нужно возвращаться и продолжать работу, пока не получится красиво. А потом ты выбрасываешь фильм, как бутылку в море, и никогда не знаешь, будет ли он успешен. Может быть, сейчас и нет, но через 10 лет — кто знает? Я часто вспоминаю Орсона Уэллса, как трудно ему было делать фильмы, однако сейчас он один из классиков. А ведь у него не было никакого успеха, это так странно. Так что успех или его отсутствие ничего не значат.

О ПЛАСТИЧЕСКИХ ОПЕРАЦИЯХ

- Это происходит из-за страха, а он — худший враг. В СМИ пишут о том, как оставаться сексуальной до 90. Ты чувствуешь себя обязанной следовать моде и боишься, что тебя отвергнут, потому что ты постарела. Нужна дерзость, чтобы сказать: «Да, я старая, и я когда-нибудь умру». Потому что в нашем обществе не говорят о смерти, о болезнях, о старости. Старость — возможно, трагическое время, но очень интересное, и стирать его глупо. Пластические операции бывают ужасными, бывают хорошими. Но у меня есть большая проблема с обществом: я никогда не хотела ему угодить.

О БОГАТЫХ

- Им становится всё более скучно. Бедные люди беднеют, а у богатых ничего не меняется — они только богатеют. При этом меня как-то спросили, кем я больше всего восхищаюсь. Я ответила, что Илоном Маском. Почему? Потому что он богат! (Смеётся.)

О КУЛЬТУРЕ ОТМЕНЫ

- Мне нравится жизненная позиция сопротивления: я самурай. Мы можем организовать сопротивление. Мы сами выбираем, что читать, что смотреть в кино — не всегда следуем моде, иначе можно потеряться. Я не верю в культуру отмены, потому что культура становится бизнесом. В моем мире главное — ответственность. Можно сказать: «Я прочёл плохую книгу». Но кто виноват в том, что ты её купил? Нельзя верить всему, что пишут в прессе.

(Сусанна Альперина, «КиноТВ», 23.11.23)