Рецензия на фильм «Межсезонье»: Море волнуется два

Оценка: 4 из 10

Криминальная мелодрама «Межсезонье» выходит в российский прокат 23 июня 2022 года. Режиссёр: Александр Хант. В ролях: Женя Виноградова, Игорь Иванов, Ольга Саханова, Жанна Пугачёва, Константин Гацалов и другие.

Александр Хант – наш Ричард Келли, у которого тоже когда-то получилось всполошить публику неожиданным и самобытным жанровым дебютом, а затем последовал провал столь оглушительный и внезапный, что до сих пор не проходит звон в ушах. «Межсезонье» точно также не уступает «Сказкам юга» в амбициях и неконтролируемой режиссёрской энергетике, направленной, увы, совсем не в то русло. Здесь, конечно, нет никаких научно-фантастических аллегорий, амбиции Ханта, сформированные далеко не самым оригинальным поджанром «молодые любовники пускаются в беззаконье», проявляются в том, что режиссёр попытался изобразить портрет целой страны в виде выброшенного на берег и уже изгнившего левиафана, чьё разложение коррелирует с разложением российского общества.

Однако уже с самого начала кино выстраивает напыщенно манипулятивный тон, предлагая послушать о том, как подростки со всех концов страны перед монитором компьютера жалуются на свою жизнь и то, что родители их не понимают. От такого вступительного документального контента автор блистательной социологической дилогии на тему жизни сегодняшней молодёжи «Я тебя (не) люблю» Александр Расторгуев пришёл бы в ужас, доживи он до сегодняшнего дня. Дальше, после выстроенного контекста, «Межсезонье» представляет своих двух главных действующих лиц: шестнадцатилетнюю бунтарку Сашу (Женя Виноградова) и её одноклассника-тихоню Данилу (Игорь Иванов).

Саша живёт в нелюбви, она мечтает о революции, отношения с матерью разладились, отчим вовсе не желает с ней сюсюкаться, вся комната девочки обклеена плакатами анархической символики. В то же время Данила – маменькин сынок, с которого сдувают пылинки. Он хорошо учится, послушный и милый как одуванчик. Его лишь угораздило влюбиться в своенравную Сашу, которая всех ненавидит и в итоге решает ото всех сбежать. Прямо во время школьного урока. Данила пускается в бега вместе с ней, чтобы им вместе стать нашими Бонни и Клайдом, Холли и Китом, Меллори и Микки, в общем, парочкой юных преступников, не вписавшихся в этот мир.

Сразу же бросается в глаза чрезмерная гипертрофированность Ханта во всём: Даню очень сильно любят в семье, Сашу – чрезмерно недолюбливают. Одним родителям либо слишком всё равно, другие слишком щепетильны в воспитании. Естественно, и то, и то – плохо, потому что «Межсезонье» с первых кадров пропитывается этим тоннельным юношеским максимализмом, наблюдать за которым все оставшиеся полтора часа – невыносимая пытка. Вся эта гипертрофированность в изображении глубоко несчастных подростков порождает безжизненность повествования, местами напоминающего клипы «Paramore» из нулевых: громкая музыка, клиповый монтаж, необычные ракурсы и набор клишированных сцен подросткового гнева.

«Межсезонье» Ханта постоянно тычет в лицо зрителя лозунгами и публицистическими призывами, суть которых: в России возможен только один сюжет – «родись, страдай, умри». В фильме проскакивают документальные вставки, где прохожим с улицы задают вопросы, довольны ли они своей жизнью и что бы в ней они хотели поменять. Все люди подобранны так, что вне зависимости от того, как они ответят, их наполненные болью глаза и так уже говорят обо всём. Всё это дополняется угнетающими надписями на заборах (как в «Петровых в гриппе», только в лоб), которые больше напоминают надписи с модных свитшотов, и зомбирующим фоном репортажей по телевизору (как в «Елене», только в лоб).

Совсем смешно и больно становится, когда Хант переключается с эстетики гнилой постсоветской страны, где нет места счастью в принципе, в авантюрную эстетику «Королевства полной луны», где юные герои устраивают себе небольшое дорожное приключение. Вот только здесь практически всё, что персонажи делают или говорят, пропитано пошлостью, кринжем и псевдоинтеллектуальной риторикой с позиции юных Джокеров о том, что Россия, во-первых, состоит исключительно из выпускников «Школы» Германики, а во-вторых, что, конечно же, для грустных. Будто бы Александр Хант, решивший снять это кино, в голове держал одну-единственную мысль, мол, «сейчас я вам всем открою глаза и покажу настоящую Россию, жестокую, провинциальную, настоящую, вы же не знаете!». Но проблема в том, что в жизни всё не делиться только лишь на белое и чёрное, всё намного сложнее. Вторая проблема, что в «Межсезонье» даже и белого-то особо нет.

Все эти выбранные режиссёром фильтры, музыкальные решения очень сильно отдают дурным вкусом (симфоническая музыка для эпизода чистки зубов?), всё это просто не клеится в один последовательный фильм. Особенно, когда вроде как серьёзная публицистичность сменяется сценами-мемами аля Рубен Эстлунд – вроде той, когда Саша и Даня в ресторане уносят еду из-под носа группы людей, уткнувшихся в свои смартфоны. Режиссёр будто бы старается обхватить необъятное: и сделать социальное высказывание, и высмеять общество, и привлечь внимание к жизни за МКАДом, и рассказать историю любви, и показать свои навыки режиссуры. В итоге всё это образует огромный ком, в котором всё настолько перемешано, что настоящего кино не видно и в помине, лишь набор недокрученных идей и сухих выкриков в толпу, авось где-то эхом отразится.

Вдвойне поражает, как фильм, столь отчаянно метящий в реалистичность изображения жизни, так сильно страдает от нереалистичного повествования. Как можно поверить в основную сюжетную линию, если она целиком сшита из условностей? У героев нет ни денег, ни еды, они как в каком-то мультике крадут целый гардероб на местном рынке (сцена существует, кажется, только для того, чтобы Хант прошёл пробы в режиссёры видеоклипов), а разговаривают язвительно «интеллектуальными» комментариями с анархических форумов. А что за тема с телефоном, который два дня лежал в помойке, и его никто не взял и даже не закидал мусором? А откуда герои научились так водить автомобилем (причём оба!)? В чем-то похожем по сюжету фильме Николая Хомерики «Море волнуется раз», где молодые влюблённые тоже бегут от всего и оказываются в лесу, условности повествования не вызывают того раздражения, что в «Межсезонье», потому что они часть режиссёрского замысла. А здесь режиссёрский замысел распылён на десяток параллельных целей и задач, где заглавная история любви тонет под железобетонной публицистикой Ханта. Однако непонятно, чем его плакатная, вымученная и выстраданная Россия лучше точно таких же однобоких пропагандистских выпадов с центрального телевидения, где в той же манере всё приятно делить на чёрное и белое?

Вадим Богданов, InterMedia