Евгений Гришковец: «Все свои премии я уже давно получил, и мне их больше не светит»

О ПРОТОТИПЕ ПЬЕСЫ «МЕЖДУ ДЕЛОМ»

— Анна сейчас в колонии, осуждена на длительный срок. Она читала пьесу, ей многое не нравилось: например, то, что Зинаиду другие персонажи часто называют дурой. Еще юной барышне было небезразлично, кто будет ее исполнять. Она успокоилась, когда узнала, что это Таисия Вилкова и Елизавета Кононова.

ОБ УХОДЕ В ТЕАТР ИМ. ПУШКИНА

— Новый художественный руководитель МХТ Чехова не заинтересован в сотрудничестве со мной, хотя я работал с этим театром 17 лет. Ректор Школы-студии МХАТ Игорь Золотовицкий посоветовал мне обратиться в театр Пушкина. С Евгением Писаревым у нас с первой встречи начался творческий диалог. Кроме того, что здесь очень сплоченная труппа, этот театр заряжен на творчество. <…> Одни живут по привычке, не решаясь на эксперименты. Другие занимаются исключительно хайпом, с зарядом на скандал. А театр Пушкина готов на все, что по-настоящему связано с творчеством.

О КРИТЕРИЯХ УСПЕХА

— Критерий успеха — зрительская любовь. Все свои премии я уже давно получил, и мне их больше не светит — ну, может, за выслугу лет еще дадут. На фестивали тоже отъездил. Так что у меня только два критерия успеха: тиражи книг и проданные билеты на спектакли.

О ПРОВИНЦИАЛЬНОЙ ПУБЛИКЕ

- Около 80 процентов своих спектаклей я играю в провинции, и там настоящая публика. Она не готова жить московскими мифами, особо не ведется на модные столичные постановки. Вряд ли в городе Кемерово или Новокузнецке спектакль "Бесы" дошел бы до конца — он просто не выдержал бы проверки провинцией.

О МОСКОВСКОЙ ПУБЛИКЕ

— Я ее люблю, она насмотренная, потому что здесь много хороших театров. Но при этом столичная публика чудовищная, поскольку очень подвержена разным веяниям. Я ужасно страдал, пока был модным. На мои спектакли долго ходили все эти московские персонажи, полуптицы-полулюди, которые теперь полюбили Театр на Малой Бронной. И им было абсолютно безразлично то, что я делаю: ну зачем им история взросления провинциального сибирского мальчика, попавшего на флот? А в провинции такого нет, там приходят слушать то, о чем говорится со сцены.

О СВОЕЙ АУДИТОРИИ

— Я же, в сущности, не очень меняюсь, просто взрослею. Одни зрители полюбили мои спектакли десять лет назад, потом им понравилось что-то другое. А ко мне пришли новые люди. Моя публика вместе со мной не взрослеет, ее средний возраст — 30-35 лет.

О ГАДЖЕТАХ

— Зато сколько времени у меня освобождается, потому что я не пользуюсь гаджетами. У меня нет компьютера, нет электронной почты, я от руки пишу, потому что не умею пользоваться клавиатурой!

О ДИСЛЕКСИИ

— У меня серьезная форма дислексии, то есть сложности с восприятием любых символов. Я просто необучаемый в этом плане, мне нужно потратить такие усилия, что я понял: проще отказаться.

О ЖИЗНИ

— Жизнь в своих основах не меняется. Рождение, детство, школа, вуз, любовь, работа, потом семья и дети… Мы много спим, довольно много едим, перемещаемся по городу, читаем всякую ерунду. Жизнь на 95 процентов состоит из этого, как человек — из воды. Я про эту "воду" и пишу. Но — максимально жизнелюбиво.

(РИА «Новости», 14.03.21)