Сергей Шнуров: «Я знаю пару людей, которые с помощью фейсбука довели себя до самой настоящей эмиграции»

О СТИЛЕ В ОДЕЖДЕ

- Мне нравится, когда это все прикольно выглядит. Как я это называю, «алкоголический шик». Нелепые искусственные шубы, дорогие шляпы, оранжевые перчатки и прочие дичайшие наряды — это у меня было всегда.

О ЗЕМФИРЕ

- А у нее нет свежего материала, вот и приходится оттачивать старый. Земфира тех времен очень много думала о модности, а модность, как обычно, устаревает.

СЛУШАЕТ ЛИ РУССКИХ АРТИСТОВ?

- Да я и западных не слушаю. Я музыку включаю в машине, когда еду на дачу. Дома слушать музыку, по-моему, как-то странно при наличии интернета. Это же не 82 год, когда у тебя нет никаких других возможностей провести свой досуг.

О РЭП-КУЛЬТУРЕ

- По поводу баттлов, по поводу всей этой так называемой рэп-культуры. Что я вижу? Что с начала нулевых темы у них абсолютно не меняются. Артист сначала рассказывают, что он —… [отменный]. Во второй песне говорится, что раньше он был не очень… [отменным], а теперь —… [отменный]. В третьей песне мне рассказывают, что он… [отменный], а другие… [фиговые] и вообще вокруг никого нет. А дальше по кругу — рэп о том, как хорошо, что я читаю рэп. Они абсолютно не могут вырваться за этот барьер. Окей, там есть очень интересные рифмы. Порой находятся крутые читчики, скорость произнесения — просто… [немыслимая], невозможно себе представить, что это русский человек с такой скоростью чешет. Потому что русская речь, конечно, размеренная. Но зачем мне это слушать?

ОТКУДА БЕРУТСЯ СЮЖЕТЫ ПЕСЕН?

- Я слушаю людей. Мне нравятся все эти неологизмы, которые возникают. Мне нравится все эти ассонансы, диссонансы фонетические. Я, собственно говоря, работаю с речевым мусором. Мне интересен новый русский язык, новая песенная ритмика. Новая — потому что когда у тебя новые языковые структуры возникают, они порождают новый ритм.

К действительности это не имеет никакого отношения. Все песни «Ленинграда» построены на интонации — в широком смысле слова. И эта интонация должна резонировать с современностью, как пресловутые «Лабутены». По сути дела, это одновременно увлечение и преодоление, так как гламур, конечно, уже является неотъемлемой частью жизни. Он уже у нас в крови. Плюс в «Лабутенах» найдена вот эта непонятная сакрализация арт-пространства, возвеличивание имен вроде Ван Гога. Вот такая… [чепуха], которой живет современность. Мы вообще работаем с «сейчас». Главное, найти вещи, которые можно считать тенденциями. Которые будут жить пять лет. Наши песни, которым,… [черт побери], 20 лет, по-прежнему вызывают ажиотаж на концертах.

О ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПОЗИЦИИ

- Да-да-да. Это, опять же, наследие XX века. Есть представление, что музыкант вообще что-то понимает в жизни. Это идиотизм. Очень странно, что подобные вопросы задают артистам. Ну… [черт побери], где артист, а где знания. Артист — это, по сути же, пустышка.

МОЖЕТ ЛИ СУЩЕСТВОВАТЬ «ЛЕНИНГРАД» БЕЗ МАТА?

- Нет, не может. Мат — это актуальный язык. Потому что так народ говорит. Если народ перестанет разговаривать так, если не будет «нах», тогда и не будет «в штанах», «в… [восхитительных]».

О СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ

- Фейсбук для меня очень истеричная среда. И бесконечно находиться в этой истерике очень тяжело. Я знаю даже пару людей, которые себя довели до самой настоящей эмиграции с помощью фейсбука.

КЕМ ВИДИТ СЕБЯ ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ ЛЕТ?

- Вряд ли на сцене. Хотя если я себя буду чувствовать и выглядеть как Мик Джаггер, то почему бы и нет. К слову, совершенно понятен механизм так называемой звездности. Я несколько лет следил за концертными сборами в Америке. Собирают только те группы, которые были звездами времен винила и CD. Все новые цифровые звезды — искусственные. То, что мы основаны в 97 году, как ни странно, работает на нас. Сейчас я еще как-то чувствую актуальность. Но время возьмет свое, и однажды я уже не смогу услышать и почувствовать молодое поколение. Есть надежда, что группа «Ленинград» станет таким Юрием Антоновым 2030 года — нарочито не сочиняющим. Самое главное — не пытаться говорить на так называемом молодежном языке. Когда пятидесятилетний человек пытается говорить как бы на молодежном языке — это, сука, очень страшно.

О ПЕСНЕ «МНЕ БЫ В НЕБО»

- Было время, когда она была невозможно популярна. Период, когда можно было сыграть в эту героику. Русский народ любит повыть на луну, как я это называю. Ее я не исполняю уже очень давно.

КАК ОН СОЧИНИЛ «МНЕ БЫ В НЕБО»

- Я не могу сказать, потому что это было очень давно. Она придумалась, кстати, в Москве. В гостях у моего дружка Павлика на балконе я ее сочинил. В каких обстоятельствах, что я имел в виду —… [черт] его знает. Я вообще против искренности в искусстве. Потому что искусство — это, прежде всего, неискренность, фантазия. Искренность хороша на толчке, когда ты срешь. Соответствуешь сам и месту, форма, содержание — все приведено в соответствие.

(Василий Зоркий, «Афиша», 06.07.16)