Григорий Лепс: «Вложенные в мою студию средства никогда не отобъются»

О СВОЕЙ НОВОЙ СТУДИИ

— Все-таки я занимаюсь достаточно традиционной музыкой. То, что записываю я, нельзя записать в квартире, это не получится. Для этого нужен объем, правильная акустика. Но вообще, большие студии — это, конечно, убыточное дело, памятник деньгам. Я очень сомневаюсь, что существующий в России спрос на услуги такой студии позволит нам регулярно загружать ее на полную мощность. Желающих, может быть, и много, но вряд ли много тех, кто сможет ее себе позволить и согласится ездить в Подмосковье, а не в центр города. Вложенные сюда средства никогда не отобьются. Но я считаю себя, прости господи, хорошим музыкантом, и я счел интересным сделать для себя такой проект. От моей студии до моей спальни буквально 25 метров. Я вышел и пошел на работу. Студия, административный корпус, штат около 50 человек — вот что такое Продюсерский центр Григория Лепса сейчас.

О ПРОДЮСЕРСКОМ ЦЕНТРЕ

— Все большие продюсеры в нашей стране, которых я знаю, как правило, жалуются, что продюсерский центр — убыточный проект, они вкладывают больше, чем получают. Но тем не менее все этим почему-то занимаются. Молодые артисты — это люди, которых, как правило, нужно направлять. Когда я начинал заниматься музыкой и строил какие-то амбициозные планы, мне говорили: "Парень, успокойся, начни с простого". Я постоянно сопротивлялся, а те, кто мне это говорил, были намного умнее меня, потому что занимались этим много лет. Они были правы. Когда в 1994 году я записывал свой первый альбом "Натали", я стоял перед микрофоном в студии, а из аппаратной мне говорили: "Стоп! Это Шуфутинский! Шуфутинский у нас уже есть!" — "Хорошо, давайте по-другому".— "Стоп! Это отголоски Ковердейла. Ковердейл у нас тоже есть. Спой, как Лепс поет!" А я не знаю, как Лепс поет, я никогда не пел, как Лепс. В ресторане я всегда подмазывался под чью-то манеру, чтобы люди узнавали. Многое из того, что я знаю теперь, я пытаюсь объяснять тем ребятам, которые хотят здесь работать. Пытаюсь объяснять в достаточно жесткой форме. Либо они делают так, как я считаю нужным, потому что это правильно, либо они могут спокойно идти своим путем. Я могу подобрать самое главное для артиста — репертуар. В наш ПЦ поступает 20-30 песен в день. Это абсолютно разные авторы, некоторых я даже в глаза не видел. Если произведение мне нравится, я его покупаю. У нас стандартный контракт с авторами, мы договариваемся по авторским правам и оставляем им публичку. Песня принадлежит мне, я могу ее подарить, могу сам спеть.

О БИЗНЕС-ПЛАНЕ ПО ПРОДВИЖЕНИЮ ПРОЕКТОВ

— Я все-таки думаю, что это нельзя просчитать. Смотрите, приходит человек к большому продюсеру и говорит: "Вот у меня есть девочка и миллион долларов. Сделайте из нее звезду". "Не вопрос, сделаю!" — говорит продюсер. Он врет. Потому что он не знает результата. Его никто не знает. Все, что происходит с артистом, зависит от людей, которые придут на его концерты. На концертах некоторых артистов нужно еще каждому зрителю приплачивать по пять долларов.

О ШОУ «ГОЛОС»

— Что касается "Голоса", то поначалу мне было не понятно, что, собственно, я должен там делать. Энтузиазма не было. Я благодарен Константину Эрнсту и Юрию Аксюте за то, что они все-таки убедили меня пойти туда. То, что я там себя немного странно веду или рисую какие-то каракули, не говорит о том, что я ничего не слышу. Я там нашел людей, которые поют в три раза лучше, чем я. Они молоды, мотивированы. Мне даже страшновато стало. Я так уже не спою.

О КРИЗИСЕ В КОНЦЕРТНОЙ ИНДУСТРИИ

— Около 140 концертов в год — это наша норма. Если брать наш традиционный график в течение года, то провал только по Украине. В среднем мы играли там около 20-30 концертов в год. Обычно весной. Жаль людей — там много моих поклонников. Жаль, что украинское государство считает, что я каким-то образом могу им навредить, это бред собачий. Может быть, и передумают еще. Народы-то братские, пусть десять или двадцать лет пройдет, рано или поздно все равно помирятся. Вообще я десять лет ездил с гастролями на Украину, нас там всегда прекрасно встречали. Потом произошла ссора между двумя странами. Мне запретили приезжать.

(Борис Барабанов, "Коммерсантъ Деньги", 30.11.15)