Владимир Шахрин: «Когда я играю чужие песни, мне важно, чтобы они стали моими»

О САМЫХ НЕОЖИДАННЫХ КОНЦЕРТАХ

— Были такие, и это в основном камерные акустические концерты, которые вдруг происходят в непредназначенных для этого местах. Мы играли несколько концертов для солдат практически в землянках во время Чеченской войны. Это и концерт на атомном подводном крейсере «Екатеринбург», мы там какое-то время и жили, и выступали. Играли и в госпитале ветеранов войн, играли в реабилитационном центре для наркозависимых, чтобы поддержать ребят, настроить их на нормальное настроение. Для таких концертов мы покупаем рабочие гитары, играем и потом их дарим, чтобы осталась память.

О ПАМЯТНЫХ ПОДАРКАХ

— Помню, как мой дед подарил мне 401 «Москвич», на котором он ездил, а потом и мой папа. "Москвич" до сих пор у нас жив, на капитальной реставрации, это прямо настоящая фамильная ценность.

А ещё я хорошо помню, что первый комплект отличных настоящих американских гитарных струн мне подарил Андрей Макаревич. Мы вместе летели в самолёте тогда ещё из Свердловска, Макаревич был в приподнятом настроении, мы разговаривали, и он в какой-то момент сделал этот царский подарок просто так.

О КАВЕРАХ

— Когда я играю чужие песни, мне важно, чтобы они стали моими. Мы делаем каверы нечасто, но если делаем, то многие потом считают, что это наши песни. Многие уверены, что «Где та молодая шпана» наша песня, хотя это Гребенщиков, «Лошадь моя белая» тоже не наша, а Юры Богатенкова.

ЕСЛИ БЫ ЦОЙ БЫЛ ЖИВ

— Я думаю, что выступал, но просто очень сильно бы поменялось отношение к нему. То есть такого поклонения, как к рок-герою, музыкальной канонизации не произошло бы. Так сложилось, что он ушёл практически первым из крупных величин Свердловского рока, ушёл трагически, не спился или что другое. Совпало много факторов, к тому же на тот момент ещё не было ни одной рок-легенды. Жизнь сама назначила его первой российской рок-легендой. Если бы он был жив, те, кто сейчас поют аллилуйя его песням, они бы с удовольствием эти песни плющили и говорили «Да сколько ж можно петь про восьмиклассницу 50-летнему мужику и каких он ждёт перемен». В общем нашли бы гадкие слова, это у нас умеют.

О СЧАСТЬЕ

— Сейчас у меня есть практически всё для полного счастья. Я понимаю, что я неприличную вещь говорю, ведь у нас быть счастливым – просто дикость какая-то. Но я счастлив: у меня есть любимая работа, у меня на ней всё получается, плюс я работаю с моими любимыми друзьями, я путешествую, у меня большая отличная семья, которая часто собирается за большим столом раз в неделю минимум. Я не бываю одинок. Помните в фильме «Доживём до понедельника» была фраза «Счастье – это когда ты кому-то нужен». Я понимаю, что я нужен. Публика на концерты ходит, ребята на репетиции приходит, семья собирается. У меня много отличной музыки, виниловых пластинок, книг, хорошее вино всегда есть в доме.

(Виктория Мельникова, Metro, 16.09.15)