Петер Гроте (художественный руководитель конкурса Чайковского): «Когда в жюри сидят великие люди, всем молодым музыкантам хочется участвовать»

О РОССИЙСКИХ УЧАСТНИКАХ КОНКУРСА

— Я уверен, что в жюри никто об этих цифрах не думает. В конкурсах вообще проценты не играют никакой роли. Никто не может спланировать, представители какой страны будут играть лучше. У нас изначально было очень много заявок из России. Но и сейчас, во II туре, 7 пианистов из 12 — русские. Сильная у вас школа! Тысячи людей слышали их игру в зале, видеозаписи по-прежнему можно посмотреть в интернете — все могут убедиться, как хорошо они играли. Считаю, что результаты I тура вполне адекватные.

ОБ АНДРЕЕ КОРОБЕЙНИКОВЕ

— Да, я помню этот успех и знаю, что Коробейников вообще тут известный человек. Я не хочу сейчас выступать в роли «внештатного члена жюри». Отвечу иначе: если бы все было так просто, что можно было бы судить о музыканте по успеху у публики, тогда нам вообще не нужно было бы никакое жюри. Но это же не так! Эти люди сидят там, потому что они — эксперты. Они знают нотный текст, знают, что написал Бетховен или Чайковский. А публика приходит в зал получать кайф. Андрей действительно очень интересный пианист, с ним не заскучаешь. И он очень талантлив. Но мнение жюри, которое знает музыку во всех тонкостях, знает, что и как надо делать, — оно таково. Сегодня будет встреча жюри с не прошедшими во второй тур участниками, и Андрей, как и все остальные, сможет узнать причины этого решения во всех подробностях.

О «КОНКУРСНОЙ» И «НЕКОНКУРСНОЙ» ИГРЕ

— Я знаю одно: атмосфера конкурса влияет на игру. Хоть это и неправильно. Для музыканта ситуация, когда его сравнивают с остальными, необычна, это невероятный стресс. Поэтому естественно, что конкурсная игра отличается от исполнения на концерте. Выигрывают те, у кого много сил, кто умеет терпеть, кто может дожить до конца. Что поделать, это конкурс. Нелегкое дело.

О ЖЮРИ КОНКУРСА

— Имя Гергиева точно играет какую-то роль, он же первое лицо конкурса. Благодаря ему мы нашли очень хорошее жюри. Мы с ним обсуждали каждую персону, без его согласия никого не приглашали. Есть еще много пунктов, в которых он помогал и помогает, но этот — главный. От жюри зависит репутация конкурса. Когда в жюри сидят великие люди, всем молодым музыкантам хочется участвовать, потому что они уверены в качественном судействе.
(Ярослав Тимофеев, «Известия», 21.06.15)