Бернард Самнер: «Может быть, лучший способ остаться актуальным — не давать концертов, не соглашаться на интервью и не выпускать альбомы»

СОГЛАСЕН ЛИ, ЧТО ИМЕННО NEW ORDER НАНЕСЛА МАНЧЕСТЕР НА МУЗЫКАЛЬНУЮ КАРТУ МИРА?

— Знаете, я думаю, что это скорее Манчестер поместил нас на музыкальную карту мира. Все-таки музыку в очень значительной степени формирует окружение. Я всегда находил весьма занятным то обстоятельство, что Beach Boys вышли из Лос-Анджелеса, Kraftwerk — из Дюссельдорфа, Chic — из Нью-Йорка, ну а из Манчестера — Joy Division и New Order. Это кое-что говорит о гении места, не правда ли? Сейчас Манчестер существенно изменился, но в те годы был классическим промышленным городом — очень мрачным. Тут практически ничего не происходило, а когда снаружи ничего не происходит, тебе только и остается что вглядываться внутрь себя и полагаться на собственное воображение.

ЧТО ПОБУДИЛО ЕГО СОЕДИНИТЬ РОК С ТАНЦЕВАЛЬНОЙ МУЗЫКОЙ?

— Я думаю, что большую роль в том, что мы к этому пришли, сыграли путешествия. Во времена Joy Division у нас почти не было денег и максимум, куда мы могли выехать, — это Западная Европа: Голландия, Франция, Германия. А с New Order мы отправились в Штаты и там много ходили по клубам, в которых звучала и черная музыка, и соул, и британский панк, и главное — все это вперемежку. Думаю, это и открыло нам глаза. И, кроме того, большое значение имел технологический прогресс. Я вообще всегда был неравнодушен к разного рода техническим штукам — к электронике, синтезаторам, компьютерам. Мне всегда хотелось делать музыку, которая звучала бы современно, — и танцевальная музыка здесь подходила намного лучше, чем рок-н-ролл, который весь вышел из 1950-х. Хотя рок-музыка мне, конечно, тоже нравится.

О СОЧЕТАНИИ ЭЛЕКТРОНИКИ И ЖИВЫХ ИНСТРУМЕНТОВ

— На самом деле даже во времена Joy Division мы использовали в студии массу синтезаторов, причем многие из них я сам и сконструировал из подручных материалов, потому что мы не могли себе позволить купить фабричный. А на первом альбоме, «Unknown Pleasures», появился сэмплер. Причем мы были в этом во всем совсем не одиноки: послушайте, например, записи Игги Попа или Дэвида Боуи тех же лет — «Lust for Life», «Idiot», «Low», «Heroes». Они экспериментировали с сочетанием электроники и живых инструментов: иногда просто играли одновременно и на гитарах, и на синтезаторах, а иногда пропускали гитару через синтезатор, получая на выходе совершенно иной, искаженный звук. Это все, конечно, было весьма непросто, но мы в какой-то момент тоже нашли способ совмещать одно с другим, и оно того стоило.

ОЖИДАЛ ЛИ, ЧТО NEW ORDER СТАНУТ НАСТОЛЬКО ПОПУЛЯРНЫ?

— Если честно, когда мы записывали «Blue Monday» (пятый, ставший чрезвычайно популярным сингл New Order, вышедший в 1983 году. — «Газета.Ru»), то просто кайфовали от того, что наконец-то технология позволяет нам делать музыку, которую мы всегда хотели делать. Если не ошибаюсь, мы в этой песне использовали вторую в мире цифровую драм-машину — Oberheim DMX. И я был полностью поглощен всей этой электроникой, только и думал о том, как подключить один прибор к другому, а другой — к третьему. А потом бац — и «Blue Monday» стала суперхитом. Но я все же склонен, опять-таки, благодарить за это наши гастроли. Потому что в этой песне отразилось все то, что я в то время слушал, а слушал я пластинки, которые мне дарили в Берлине или Нью-Йорке. Мне кажется, любой творческий человек немножко похож на губку: нельзя творить в полном вакууме. Это, в конце концов, касается даже академических композиторов, которые постоянно по-своему интерпретировали произведения друг друга. Ты не можешь начать полностью с нуля: всегда есть какие-то истоки, какие-то точки опоры.

СЛЕДИТ ЛИ ЗА НОВИНКАМИ В ОБЛАСТИ ЗВУКОЗАПИСИ?

— О да, но сейчас это в основном компьютерные программы, а не железяки, как раньше. Недавно меня пригласили на одну телепередачу и попросили взять с собой синтезатор, на котором была сочинена басовая линия в «Blue Monday». Удивительным образом в тот конкретный вечер он даже заработал — но вообще-то на большинство винтажной техники никогда нельзя положиться. Поэтому раньше наша студия выглядела как музыкальный магазин — повсюду сплошные синтезаторы и прочие устройства. Но теперь я могу все делать на компьютере, а поскольку я абсолютно несентиментален, то от всякой старой техники потихоньку избавляюсь. Извините, я знаю, что это звучит очень неромантично. (Смеется.)

МОЖЕТ ЛИ КОМПЬЮТЕРНЫЙ СОФТ ЗАМЕНИТЬ ЖИВЫЕ ИНСТРУМЕНТЫ?

— Знаете, я на это смотрю так: я — композитор, компьютер — дирижер, а программы, которыми ты пользуешься, — это музыканты в оркестре. Очень способные и очень послушные музыканты — делают все, что ты захочешь: звук можно и растянуть, и сузить, и поднять на тон, и опустить на тон, и все одним движением мышки. Он становится практически пластилиновым! Разве это не здорово? К тому же, понимаете, есть два типа музыкантов: одни все время играют на инструментах, а другие скорее композиторы — музыка просто в один прекрасный миг приходит им в голову, а вовсе не рождается в процессе импровизации. Я как раз из таких, поэтому компьютер для меня — необычайно мощное подспорье. С другой стороны, разумеется, если вы закладываете в него мусор, то и на выходе будет мусор. Так что обращаться с компьютером не проще, чем с гитарой, синтезатором или скрипкой: он не напишет за тебя трек. Это все равно прерогатива человека. Причем если мы говорим о музыке, которая собирается остаться надолго, по-настоящему поселиться в сердцах слушателей, то она должна и идти от сердца — даже если сыграна с помощью компьютера. Только так она сможет вызвать эмоциональный отклик.

ПИШЕТ ЛИ СЕЙЧАС NEW ORDER НОВУЮ МУЗЫКУ?

— Да. Мы сейчас на той стадии, когда мне нужно сесть и написать текст и вокальные партии. Это всегда самое сложное. Я собирался заняться этим вчера, но был такой ясный солнечный день, что даже думать об этом не хотелось. А сегодня я целый день даю интервью. Может, к вечеру заставлю себя, не знаю. Я вообще предпочитаю заниматься этим вечером и ночью — ведь когда ты размышляешь над текстом, то как будто бы грезишь, видишь сны. Так что утром это делать невозможно: ты и так всю ночь спал, и снова погружаться в это состояние совсем не с руки. Утро — для практических дел: отвечать на письма, делать звонки, можно за едой в магазин выйти. А вот часов в семь вечера уже можно откупорить бутылочку вина и подумать над текстами. Да, пожалуй, этим и займусь после того, как мы с вами договорим: все равно за окном дождь и делать больше нечего.

ОБ АКТУАЛЬНОСТИ ГРУППЫ

— Не то чтобы мы прямо ставили такую задачу — но оно само так выходит, не правда ли? Не знаю уж почему, но на наши концерты всегда приходит много народу, причем разных возрастов. Я спрашиваю 17- или 18-летних зрителей на концертах: что вы вообще тут делаете? И выясняется, что у кого-то старшая сестра всю жизнь слушала New Order, а у кого-то уже, наверное, и родители. Вообще, не сочтите за бахвальство, но разные люди мне много раз говорили, что мы в каком-то смысле сочинили саундтрек их жизни. Понятия не имею, как нам это удалось, но, видимо, это так и есть. Прошлой осенью мы выступали в Мехико на фестивале, и пришла толпа в 50.000 человек. Я бы поражен: мы никогда в жизни раньше там не выступали, мы не давали никаких интервью, по-моему, даже наши пластинки там не издавались. Кто все эти люди, откуда они? Может быть, это и есть лучший способ остаться актуальным — не давать концертов, не соглашаться на интервью и не выпускать альбомы; тогда люди просто не узнают, как плоха твоя музыка. (Смеется.) Но на самом деле, конечно, это потрясающе, что наши песни популярны в разных странах и среди разных поколений. Здорово, когда о тебе не забывают.

(«Газета.ру», 27.06.2013)