(НЕ ТРЕВОЖИТ ЛИ ЕЕ ОТСУТСТВИЕ ЯРКО-ВЫРАЖЕННОГО АМПЛУА)

«Конечно, тревожит. Поэтому желание убежать от себя – самое сильное в профессии. Это то, что манило всегда. И чем дальше убежишь, тем интереснее. Конечно, есть опасность, что это превратится в бег по кругу. А я всеми силами стремлюсь к спиралевидной траектории. Иногда хочется остановиться, отдышаться и вернуться к азам театральной школы. К этюдам на молчание, например».

(ЕСТЬ ЛИ ЕЙ О ЧЕМ МОЛЧАТЬ)

«Да, есть чем наполнить паузу. Но сейчас происходит во мне переворот. Я это чувствую, может быть, потому, что я повзрослела. А может быть, и потому, что я прошла какой-то отрезок пути и накопила жизненный опыт. Раньше моя жизнь казалась мне обычной и, наверное, неинтересной. Мне нечего было рассказать о себе такого, чем можно было бы заинтересовать. И не давал покоя пресловутый вопрос, который задавали в Щукинском училище: «Чем удивлять будем?» Чем удивить, я не знала. А сейчас... есть о чем помолчать».

(ОБ «ОПЫТЕ БЕДЫ»)

«Как беду вынести на сцену? Не каждый артист, пережив какие-то трагические события, например, может передать свои чувства через роль или, более того, вызвать подобные чувства у зрителя. И я не всегда понимаю прием, который называется «я в предлагаемых обстоятельствах». Кстати, им очень грешат киношные режиссеры, которые просят тебя что-то вспомнить из жизни: а вот как бы ты поступила в таком-то случае? Или а как у тебя это было? Меня подобное отношение коробит, ведь актерская фантазия гораздо богаче, чем жизненный опыт… Иначе как сыграть леди Макбет? А Офелию как сыграть? Надо сойти с ума, чтобы сыграть Офелию? Такая проблема у меня была на первом курсе училища – как сыграть любовь, если прежде не испытывала этих чувств? Но ведь можно сыграть мечту о любви. И, наверное, это будет интереснее, чем некая любовь, которая пережита тобой. Мечта – она сильнее и ярче всегда. И ее можно воплотить, сделать реальной на сцене».

(ПРИХОДИЛОСЬ ЛИ ЕЙ ПРИНИМАТЬ ТРУДНЫЕ РЕШЕНИЯ)

«Это происходит ежедневно. Это касается ерунды и каких-то глобальных вещей. Для меня сделать выбор мучительно и порой невозможно. И если есть повод его не делать, то предпочитаю оставить вопрос неразрешенным. Как в детской игре: ты за луну или за солнце? Вот и я не могу определиться во многих вещах, не могу однозначно ответить. Мне кажется, помимо слов «да» и «нет» есть какое-то третье слово, и я его ищу».

(ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ТАЛАНТА ПЕРЕД ЗРИТЕЛЯМИ)

«Когда-то я услышала фразу в свой адрес: «Гусева, из тебя вряд ли что-то получится, ты не администратор своего таланта». И я поняла, что, да, наверное, не администратор. Поэтому нашла себе администратора. Порой мне очень сложно, поскольку я из тех актрис, которым, безусловно, нужен режиссер, чтобы не заблудиться. Рядом должен быть человек, который поверит в меня, и тогда я поверю в себя тоже. Потому что я бесконечно не уверенный в себе человек – самоед. А все время себя есть – это больно. И если рядом надежное крепкое плечо человека, который в тебя верит, то эта опора действительно очень серьезная».

(О САМОЙ ТРУДНОЙ РОЛИ)

«Самой трудной стала роль «В пространстве Теннесси У.», где я играю Стеллу, сестру Бланш. Психологически очень трудно решать, кому поверить: сошедшей с ума сестре, которая говорит, будто мой муж ее опорочил, или мужу, который во всем винит сумасшествие моей сестры... В итоге Стелла избавилась от сестры. Приехала карета скорой помощи. Бланш заломили руки и навсегда отправили в сумасшедший дом. И как бы моя героиня ни прикрывалась любовью к мужу, к новорожденному ребенку, желанием сохранить семейный очаг, я всякий раз ощущаю, будто она совершила преступление и что возмездие еще впереди. Наверное, от этого мне так плохо после спектакля: никакого очищения через страдание не происходит. Выходя на поклоны, я скукоживаюсь от того, что сделала какую-то гадость, страшную вещь. Есть библейские истины, через которые нельзя переступать. А зрители благодарно аплодируют мне, дарят цветы... Совсем иные ощущения оставляет финал спектакля «Царство отца и сына». По историческим документам, царевич Федор и царица Ирина умерли с разницей в несколько месяцев. А у нас они заснули и во сне ушли вместе. Светлый уход».

(ОТРАЗИЛОСЬ ЛИ РОЖДЕНИЕ ВТОРОГО РЕБЕНКА НА ХАРАКТЕРЕ ЕЕ ПЕРСОНАЖЕЙ)

«Конечно, это не могло не отразиться. Ушло все лишнее: желание быть сильнее, выше, быстрее. Глубже стала дышать на сцене. Появилось ощущение покоя. Это не значит, что ушел темперамент, и я стала медленнее говорить и двигаться. Нет, не в этом дело, а какая-то женская уверенность в себе появилась. И от этого плечи чуть развернулись. А бывает так, что я уверена перед премьерой, но проходит сезон, и… хватаюсь за голову: подождите, мы не туда пришли, все должно быть иначе. Спектакль изменился, изменилось понимание проблемы, найден другой ответ. Появляется желание все перевернуть с ног на голову. Нужна встряска, а это так тяжело в отсутствие режиссера. В ощущении, что партнер уже зацементирован, его не сдвинешь, а тебе хочется сойти с рельс… У меня распечатки пьес испещрены режиссерскими замечаниями. Причем я никогда не зачеркиваю: сегодня требуют одно, а завтра другое. И порой не хватает страниц – приходится вклеивать новые. Много записываю на репетициях за Юрием Ивановичем Ереминым, поскольку считаю его своим учителем. Юрий Иванович ставил мой первый спектакль в Театре Моссовета «Учитель танцев», потом «В пространстве Теннесси У.», затем «Царство отца и сына». Три разные роли. И огромный путь пройден, он во мне столько нового открыл».

(ПОЧЕМУ НЕ ЗАПИСЫВАЕТСЯ В НАРОДНЫЙ ФРОНТ ПО ПРИМЕРУ КОЛЛЕГ)

«Просто я чувствую колоссальную ответственность за свои поступки. И может, слишком высокомерно звучит, мне кажется, что если позвать куда-то зрителей, то хотя бы несколько человек за мной пойдут. Но для этого я должна очень хорошо понимать, куда я их веду. А если там бездна, пропасть, надо будет прыгнуть первой. А я не могу – меня дома ждут. Поэтому я лучше буду дома. Заниматься общественной деятельностью нет желания».

(«Новые известия», 02.09.11)

Актерская игра Хоакина Феникса в «Мастере» Пола Томаса Андерсона в любом случае будет оценена премией  «Оскар», считает Vulture, впрочем, сам актер пренебрежительно отзывается о призе Американской киноакадемии.

Так, он сообщил в интервью изданию Interview: «Думаю, что это полная чушь. Я не хочу быть частью этого. Я в это просто не верю. Это морковка, но худшая на вкус из всех, что я пробовал. Это полностью субъективная награда… И самая глупая вещь во всем мире».

Брэд Питт признался, что упустил возможность поработать с актрисой Айшварией Рай в картине «Троя», но заявил, что всегда хотел записать танцевальный номер в стиле Болливуда.

Таким образом, популярный голливудский актер присоединился к Тому Крузу и Хью Джексону, звездам, которые в свое время выражали желание работать в Болливуде.

— Индийский кинематограф, кажется, неплохо развивается. Я бы с радостью поработал в Болливуде, в этих картинах много драмы и цвета. Пока неизвестно, когда я решу отправиться в Болливуд и сняться в этом танцевальном номере со всеми актерами на заднем плане, — сообщил в интервью Брэд Питт.

Исполнитель роли доктора Ватсона в обеих картинах Гая Ричи о знаменитом сыщике Джуд Лоу сообщил в интервью Collider, что он и Роберт Дауни-младший были бы не прочь сняться в третьей части «Шерлока Холмса». 

Напомним, что вторая серия собрала в мировом прокате более $540 млн, а студия Warner Bros. уже наняла сценариста Дрю Пирса («Железный человек») для работы над третьей серией.

— О третьей части уже идут разговоры, я знаю, что обсуждается сценарий, но Дауни и я, мы очень занятые парни. Впрочем, мы бы хотели сняться в третьей серии. Мы очень счастливы работать вместе, — сообщил Джуд Лоу.

(Totalfilm.com, 18.09.12)