Ваш аккаунт активирован

Поздравляем! Ваш аккаунт активирован!

21.05.2017
20.05.2017
19.05.2017

АНТОН ЧЕРНИН — "НАША МУЗЫКА. ПЕРВАЯ ПОЛНАЯ ИСТОРИЯ РУССКОГО РОКА, РАССКАЗАННАЯ ИМ САМИМ"

29.11.06 18:43 Раздел: Рецензии и обзоры Рубрика: Рецензии и обзоры
АНТОН ЧЕРНИН — "НАША МУЗЫКА. ПЕРВАЯ ПОЛНАЯ ИСТОРИЯ РУССКОГО РОКА, РАССКАЗАННАЯ ИМ САМИМ"

"Амфора". Книга вышла в свет в ноябре.
Признаюсь, что программу "Летопись" на "Нашем радио" я не слушал. Может, пару раз натыкался, но быстро выключал. Формат "аудиокниг" - не для меня, да и большинство излагаемых в передаче фактов из истории русского рока были мне давно известны. Музыкальные иллюстрации тоже не вызывали особого интереса — ведь речь в "Летописи" шла в основном об альбомах, заслушанных наизусть. Тем не менее идея издать сценарии программ в книжном виде оказалась крайне продуктивной. "Нашу музыку" приятно взять в руки, а удачная форма (плотная бумага, толковая верстка, хороший шрифт, много фотографий) вполне соответствует содержанию. Книга не претендует на энциклопедичность — и хорошо. Потому что вместо сухих фактов "собрались — записались — распались" в ней есть живое дыхание и музыки, которую сейчас не пинает только ленивый, и времени, которое в силу своей переломности было крайне неоднозначным. Хотя каждая "Летопись" (сценарист Антон "Ботаник" Чернин, ведущие — Людмила Стрельцова и Андрей Куренков) была приурочена к определенному знаковому альбому русского рока, выпуски не были перенасыщены подробностями звукозаписи. Так что если вас больше интересует, где какой группе удалось украсть студийный пульт, перечитайте лучше книгу Александра Кушнира "100 магнитоальбомов советского рока" - там подобным деталям уделяется столько места, что потом остается только подивиться сверхскверному качеству записи большинства "магнитоальбомов советского рока". Вышедшая из "Летописи" "Наша музыка" - это скорее рок-аналог парфеновского "Намедни", по которому многие и будут судить о советских временах. Антон Чернин и Ко уделяют много внимания социальному контексту, в котором творили "Машина времени", "Аквариум", "Зоопарк", "Секрет", "Алиса", "Наутилус Помпилиус", Земфира, Линда, "Ленинград" и др. (в книгу вошли рассказы пока о 24 альбомах; надеемся на продолжение). Причем это одна из первых попыток как-то сформулировать и классифицировать историю совсем недавнего прошлого. И не удивляйтесь, если взгляд Чернина в чем-то не совпадает с вашими личными воспоминаниями о 90-х: в конце концов каждый может написать и издать собственную версию.
Что касается музыкальной истории, то при всей избитости темы от книги сложно оторваться благодаря исключительно правильной тональности повествования. Авторский текст чередуется с цитатами героев, но Чернин с музыкантами не перебивают друг друга, вылезая на первый план, а вносят свои мазки в общую картину. Если героя рок-н-ролла заносит, пафос сбивается ироничной авторской интонацией; если нужны конкретные дополнения к ярким, но сбивчивым воспоминаниям, Чернин тут как тут. Бережное отношение к деталям тоже является сильной стороной этой книги: из замеченных героями и автором мелочей складывается то, что можно назвать просветительской миссией издания. Знали ли вы, что означает слово "гопники", с легкой руки Майка Науменко вошедшее в русский язык? Или почему барабанщик "Кино" считает "Ассу" очень плохим фильмом, а Александр Васильев доволен годами, проведенными в армии? От энциклопедии книгу Ботаника выгодно отличает еще и то, что разные главы совсем не похожи друг на друга интонацией: какие-то читаются как детектив, другие как юмористический рассказ, третьи как историческая хроника. Это зависело и от разговорчивости (а также памятливости) музыкантов, и от их ценности для матери-истории. Скажем, из "Песен тибетских лам" Линды так и не удалось выжать почти ничего, кроме мысли о том, что качественная поп-музыка возможна: ни певица, ни ее тогдашний продюсер Макс Фадеев красноречивостью не отличились. Поэтому в данной главе гораздо больше фактуры посвящено чеченской войне, а не тибетским ламам. Зато разделы про "Секрет", "Телевизор", "Аквариум" и т.д. читаются на одном дыхании. Особенно радостно за Чижа: музыкант, взлет которого пришелся на безвременье между перестроечным роком и "рокапопсом" (в книге он назван "замыкающей фигурой всего прежнего русского рока"), наконец-то удостоился внятного рассказа о себе.
Алексей Мажаев, InterMedia