Умер Рэй ЛиоттаЮрий Шевчук заявил, что концертная деятельность «ДДТ» подходит к концуГуф стал дважды папойНаргиз Закировой запретили въезд в Россию до 2072 годаКрис Прэтт стал трижды отцомЭд Ширан стал дважды отцомРианна родила мальчикаСкончался греческий композитор Вангелис«Би-2» объявили о переносе всех своих концертовУкраина заняла первое место на «Евровидении-2022»Бритни Спирс потеряла ребенкаСкончался Ренат ИбрагимовСкончался режиссёр и актёр Валерий Гришко«Вечерний Ургант» окончательно закрыт?Евгений Стычкин и Ольга Сутулова ждут второго ребенкаМонеточка рассказала Ирине Шихман о своей беременностиМоргенштерн признан иностранным агентомРимас Туминас ушел из Театра ВахтанговаДолли Партон, Лайонел Ричи и Duran Duran войдут в Зал славы рок-н-роллаВлад Галкин «оживет» в новом сезоне «Диверсанта»

Евгений Сафронов: «В России нет единой культурной политики»

Екатерина Чичеткина/InterMedia; инстаграм Дмитрия Потапенко; кадр из ролика; иллюстративный материал из исследования

Главный редактор информационного агентства InterMedia Евгений Сафронов выступил на радио «Эхо Москвы» в шоу «Курс Потапенко» 26 января 2021 года. В центре обсуждения оказалось исследование «Культура и культурные индустрии в РФ— 2020», на днях опубликованное InterMedia. Передача Дмитрия Потапенко получила ироничное название - «Культурка в деньгах, прошла 20-й. Выжила ли?», - но недолго продержалась в несерьезном ключе.

Д. Потапенко: Ну и что вы на этот раз наисследовали? «Культурка»-то выжила или уже все — можно заказывать гроб с тапочками?

Е. Сафронов: Дмитрий, давайте всё же говорить серьезно. Культура никогда и никуда не исчезнет - просто потому, что культура — не индустрия, не сфера услуг и не иная незначимая субстанция. Культура — это характеристика человека, отличающая его от животных, а также характеристика общества как такового. Потому культура была, есть и будет всегда.

Другой вопрос, насколько высок или низок уровень культуры в конкретном обществе. Сфере культуры в 2020-м году во всем мире пришлось непросто - но всё же очень по-разному. Например, в России зрелищная предпринимательская индустрия сократилась почти на 75%, то есть, практически закрылась. Как бизнесмен вы понимаете, что это - банкротства, суды и прекращение развития целой отрасли. А вот, например, то, что связано с информационными технологиями, выросло, и кое-что (в частности, аудио- и видеостриминг) - весьма значительно.

Но сейчас мы должны понять, насколько все это влияет на общество. В предыдущем эфире мы говорили о том, что под культурой все понимают очень разные вещи - не только мы с вами, но и те, кто нас слушает. Так вот, в нашем новом исследовании этот вопрос раскрыт еще лучше, ещё точнее и детальнее определены границы и структура сферы культуры. И уже это вызвало реальный скандал.

Дело в том, что сфера культуры в России изначально делится на две части — государственную/бюджетную и предпринимательскую. При этом всё это - институции, творческие работники, учреждения, бизнес - может работать только в единой системе, отношение к которой очень разное. Власти в 2020-м, когда речь зашла о борьбе с пандемией, очень хорошо и серьезно поддержали бюджетные учреждения, которые, конечно, тоже очень сильно пострадали. Ведь их основа - люди творчества, для которых невозможность выходить напрямую на свою аудиторию — реальная трагедия, приводящая к снижению профессионального уровня, не говоря уже о материальном. Пострадали все - но при этом почти не было оказано содействие предпринимательскому сектору, отвечающему за массовую зрелищную культуру, с которой по определению не может работать бюджетный сектор. А ведь её значимость для общества была отмечена ещё в Древнем Риме.

Д. Потапенко: И насколько же у нас огосударствлено всё, что связано с культурой?

Е. Сафронов: Это очень сложно подсчитать. Например, все филармонии, 90% театров и музеев — бюджетные, причем им принадлежит абсолютное большинство залов в стране. Лишь около 10% театров, музеев и галерей — небюджетные, и им пришлось в большинстве своем просто закрыться на много месяцев, сотрудники были уволены. Восстанавливать их работу будет крайне тяжело.

В отличие от концертов, театров и музеев, в индустрии информационно-коммуникационных технологий, которая в основном и существует за счет организации доступа к творческому контенту, нет бюджетных учреждений. Большая часть организаций отчасти или полностью принадлежит государству либо контролируется им, но при этом все равно считается частной. То же происходит в архитектуре, рекламе, телевидении и в ряде других направлений.

Анализ InterMedia ведется по каждой сфере отдельно, но в общих расчетах мы видим, что в сфере культуры бюджетных денег у нас раза в три меньше, чем частных. Интересно, что госучреждения специализируются именно на культурной деятельности, а вот негосударственная сфера культуры подконтрольна крупнейшим компаниям, которые не специализируются на культуре, но постепенно подминают эту сферу под себя.

Соотношение доходов от коммерческой деятельности и объемов бюджетных ассигнований в сфере культуры, 2018–2019 гг., млн руб.

Это следование мировому тренду - процесс ликвидации самостоятельности культурных индустрий в мире практически завершился в 2020 году. Ни Universal, ни Columbia Pictures, ни Marvel уже не самостоятельны - в мире практически не осталось значимых производителей контента, не поглощенных мировыми монополистами. В России примерно то же самое: большинство предпринимателей сейчас нацелено на то, чтобы как можно дороже продать себя монополиям. Вчера детально обсуждалось требование видеосервиса Okko, принадлежащего «Сбербанку», получить эксклюзивные права на весь контент Walt Disney в России - и везде в мире это уже обычная ситуация, но для нас пока непривычная. Ничего, привыкнем.

Стоит отметить, что еще 500 лет назад развитие общества определялось исключительно высоким искусством, нацеленным на элиту. Создавалась музыка, которая позже легла в основу всего мирового музыкального творчества, живопись эпохи Возрождения. Сейчас же население выросло в десятки раз и разбогатело настолько, что центральную роль заняла массовая культура. Это очень значимый процесс, который элиты не успевают правильно оценить - и, как показывают революции всех последних столетий, эта недооценка может кончаться плохо. Аудитория Клавы Коки и Моргенштерна не просто не ходит в Большой театр — она никогда и не будет этого делать, при этом уже обладая достаточным влиянием. Но власти этого не понимают, а надо бы.

Дмитрий Потапенко

Д. Потапенко: Ваши мысли по поводу воздействия масс-маркета на все остальные рынки очень совпадают с моими. Эти тенденции очень близки к потребительскому поведению в других областях. Одежда, автомобили — все входит в «конвейерную логику». И продукты питания в том числе. Один из важных аспектов, о котором я услышал — это отсутствие поддержки государством предпринимательского сектора как такового. Я правильно понимаю, что в РФ не было таких мер? Или они были, но фрагментарные? Лично у меня сфера дистрибьюции кино вызывает опасения. Глядя на то, что как отменяются премьеры, как сократилась аудитория кинотеатров и квоты, я испытываю неприятное ощущение, что в конце года мы увидим банкротство этих сетей дистрибьюции. Может такое произойти? Была ли какая-то поддержка?

Е. Сафронов: Вы правы, главная проблема — в серьёзнейшей недооценке сферы культуры властями. Пандемия — это чудовищный удар по культуре и развитию всего мира, каждая страна переживает его по-своему, и ни одна не показала значимых результатов. Что касается Российской Федерации — империи, основанной не столько на многовековой культуре, сколько на пассионарности элит, — то для неё это крайне важно. Все общества строятся на культуре — и ни на чём больше — но мы видим, что системного подхода к культуре в государстве нет вообще. Наше исследование наглядно показывает, что сфера культуры в РФ регулируется семью ведомствами, которые чуть ли не принципиально не координируют действия между собой. А ведь нет ещё и достоверной статистики. Например, Росстат считает зоопарки, но не считает концерты и галереи - и такое происходит в каждом из сегментов, управляемых разными ведомствами!

Д. Потапенко: Евгений, а вы можете перечислить эти ведомства?

Е. Сафронов: Главное ведомство, которое управляет российской культурой — Минцифры России (ранее - Минкомсвязь). У них в руках весь интернет, все медиа, всё книжное дело - и при этом они принципиально не занимаются культурой. И это понятно, ведь такое задание не поставлено им официально, по закону - а любое министерство должно работать в законном поле. Минкультуры России отвечает за вторую по объёму ветвь учреждений (музеи, театры и т. д.) и показывает заметный прогресс в этой области - но оно тоже по закону не имеет полномочий координировать сферу культуры в целом. Есть ещё Минэкономразвития, Минпромторг, Минстрой, Росархив и Ростуризм, регулирующие культурную деятельность на своих уровнях. А вот системной координации нет.

При этом деньги на сферу культуры выделяются серьёзные - в исследовании InterMedia зафиксировано около 600 млрд руб. в год. Понятно, что в пандемию помощь госучреждениям необходима, но игнорирование предпринимательского сектора культуры — это яркая демонстрация непонимания задач государства, необходимости системы. Закрылись на время или полностью значительное количество театров, промоутерских агентств, галерей — а ведь во всех развитых государствах понимают важность сферы культуры, которая на население влияет стократ больше, чем на экономику. Денег в сфере культуры вообще мало: просто посмотрите на суммарные обороты Голливуда - они исчисляются всего лишь десятками миллиардов долларов. При этом оборот Apple - четверть триллиона долларов, и только свободных средств у него хватит для того, чтобы купить Голливуд полностью со всеми потрохами - и практически управлять вкусами и пристрастиями всего мира. Пока он этого не делает, но кто знает, что будет дальше...

Базисная блок-схема сферы культуры в РФ

В пандемию население России лишилось значительного количества необходимых для развития общества зрелищ и развлечений. Это в первую очередь рухнувшие на 70-75% зрелищные мероприятия, сократившиеся наполовину печатные СМИ, книги, туризм и даже неафишные мероприятия (свадьбы, корпоративы и проч.). Всё это нужно обществу постоянно, любые перерывы разрывают связи между людьми - и государство должно обращать на это внимание. Но, к сожалению, пока не обращает.

Конечно, какие-то меры принимаются, некоторые организации точечно получают поддержку, но это не дает возможности сохранения главного - кадров. Творческие кадры — композиторы, певцы, художники, инструменталисты — готовятся десятилетиями. То же и с менеджерскими кадрами. Что мы будем делать, когда пандемия закончится? Ведь эти люди уйдут в другие сферы, а новые не появятся по мановению ока — их придется растить и воспитывать десятилетиями. Успеем ли?

Есть еще и политический момент - крупные мировые корпорации имеют достаточно резервов для того, чтобы поддерживать своих исполнителей на высоком уровне. И вот вопрос: если раньше можно было говорить о том, что в России слушают больше российских исполнителей, то сейчас будут все больше слушать зарубежных — ведь объективно их уровень будет выше. То же самое и в кино: вы правильно говорили, что общие доходы от стриминга почти сравнялись с доходами от кинопроката. Но от кинопроката создатели кино получают около половины выручки, а от стриминга — жалкие проценты. Получается, что денег на создание новых фильмов становится намного меньше. И связано это с политикой корпораций, управляющих всей цифровой сферой, в первую очередь кино: они просто не считают нужным платить создателям.

Соответственно, если в России офлайн-сектор постоянно рос все последние годы и мог поддерживать создателей, то сейчас он упал чуть ли не вдвое. Онлайн-сектор вырос, но создатели произведений с этого почти ничего не получают. Следовательно, при производстве контента будут использоваться более дешёвые технологии, там будет работать меньше людей, будет создаваться меньше произведений - и это станет заметно. Это серьезная проблема для индустрии - то, что смотрится явно хуже, очень сложно продавать как на мировых рынках, так и на отечественном.

Творческие индустрии теряют кадры, в первую очередь — самые ценные, менеджерские. Организация структур — сложнейшая вещь, опыт десятилетий. Если мы его утратим, нам будет очень сложно его восстанавливать. Нам — это я говорю и о России, и обо всем мире. Однако в государствах ответственных (англосаксонских, франкофонных странах, Скандинавии) выделяются значительные деньги для того, чтобы поддержать эти кадры, чтобы они, скажем так, не потеряли кураж. Такие люди нужны каждому государству и обществу, даже если они не работают и не приносят прибыли. У нас этого пока не понимают.

Д. Потапенко: Вот мы тут говорим про культуру, а наши новостники тем временем пишут: Федеральная служба безопасности по Забайкальскому краю закупает в закрытом режиме костюмы для танцев на 3 млн руб. Объясняют они это тем, что костюмы потребовались для нужд обороны страны и безопасности государства. У них в пресс-службе либо кто-то сильно и красиво стебется, либо он дундук — одно из двух. Тем не менее, культура тоже поднимается — дай Бог вам здоровья! Всего-то 3 миллиона.

Е. Сафронов: Этот пример на первый взгляд может показаться смешным, но к нему следует относиться с пониманием. Мало кто знает, что Минобороны, МВД и другие силовые ведомства владеют огромным количеством культурных заведений. Это и ансамбли, и оркестры, и театры, и дома культуры — сотни организаций, которые, естественно, тоже ни с кем ничего не координируют. При этом в Домах офицеров проходят мероприятия, выступают артисты, которые не имеют отношения к Министерству обороны РФ, их привозят предприниматели - организаторы концертов из числа выживших. И там культурная деятельность не останавливается - но, к сожалению, тоже проводится не так активно, как хотелось бы.

Д. Потапенко: Периодически слышу такой тезис, что люди перестали смотреть телевизор, и все ушло в интернет. Все, что касается культуры. Это так, или выдача желаемого за действительное?

Е. Сафронов: Не совсем так. Да, интернет-аудитория растет, но и телевизионная аудитория остается значительной, практически не сокращается. Интересно, что у нас выросло платное телевидение на 2%. Сложность подсчетов в том, что люди смотрят и то, и другое — мало кто переключается полностью. Если люди включают интернет и смотрят там программы ведущих телеканалов, то это следует расценивать как телесмотрение или как интернет-смотрение? Важно обратить внимание на серьёзный рост стримингов — аудио (на 55%) и видео (на 36%) — но ведь и пираты тоже выросли — примерно на 11% (хотя это считать довольно сложно). Но пиратские сервисы не платят создателям контента ничего, а легальные платят хоть что-то. И, конечно, лидер в этой сфере — дата-центры, из которых потребители, собственно, и получают аудиовизуальные произведения и звукозаписи (как легальные, так и пиратские); он вырос на 23%. На 5% выросло предоставление доступа в интернет — широкополосный доступ у нас продвигается в регионы. Продажи бытовой электроники, предназначенной для доступа к творческому контенту, выросли на 9%. Рост значительный — в результате впервые в истории России онлайн-сектор превзошел безнадежно упавший офлайн более, чем в два раза.

Соотношение доходов от коммерческой деятельности онлайн- и офлайн-сегментов сферы культуры, 2018–2020 гг., млн руб.

Д. Потапенко: Меня действительно тревожит, что у семи нянек дитя без глаза. Я понимаю, что тот же Минцифры России культурой заниматься не будет, и полностью находиться в ведении Минкультуры России все пласты культуры в силу своей разноплановости тоже не могут. Но все же скажите, а каким образом в число регуляторов культуры попал Минпромторг России?

Е. Сафронов: Это связано с производством музыкальных инструментов и другого оборудования, а также огромной сферы народных промыслов - всё это весьма серьёзно влияет на сферу культуры. Но обратите внимание - я вам назвал семь ведомств, но раньше-то их было шесть - в 2020 году у нас обрел самостоятельность Ростуризм, соответственно, количество самостоятельных и ничего не координирующих ведомств выросло. Получается, что мы сейчас четко соответствуем формуле «семи нянек».

Другой вопрос, что это и раньше так было. В свое время в Российской Империи координацией работы учреждений культуры занималась непосредственно монаршая династия. Выделялись деньги, проверялось их использование, создавались музыкальные общества, императорские театры и т. д. - по решению первого лица и его ближайших заместителей, Великих князей. В советское время это развилось до очень серьезного уровня, занимался этим лично Тот-чье-имя-нельзя-называть. А вот ведомственная разобщенность компенсировалась за счет того, что вся культурная политика координировалась из единого центра - и очень жёстко (может быть, слишком жёстко, но не нам об этом судить). Сейчас не так — первое лицо страны не особо уделяет этому вопросу внимание, а больше этим заниматься некому. Вот пример: в 2017-м президент дал указание подготовить закон о культуре к 2018-му. И что же? До сих пор не появилось даже официального законопроекта. Я прекрасно понимаю, что у государства множество важных задач, но культура, как показала тысячелетняя практика, — одна из самых важных.

А тут ещё и «креативные индустрии». Они активно обсуждаются, да и во всем мире находятся в центре внимания, но единый подход к ним так и не выработан. Есть подходы ООН и отдельно каждой из развитых стран Европы - и они серьёзно различаются. Во многих странах Европы креативными индустриями называются культурные индустрии в классическом понимании, в других странах - совсем иной подход. Но у нас ведь вообще не выработан подход, не закреплен в законах - а как развивать то, что не определено? Но в России по-быстрому приняли решение: «Давайте развивать креативные индустрии!» - и так начали развивать, что в итоге даже Сергей Кириенко на одном из последних форумов совершенно резонно заметил: «А вы вообще определились, что к этому относите? Вы что, по ОКВЭДам пытаетесь работать? Это же невозможно». Но сказало это был в ноябре прошлого года — уже после того, как многое было разработано, сделано, потрачены средства.

Плюс к этому, ЮНКТАД (конференция ООН по торговле и развитию) критерием креативной индустрии называет извлечение прибыли. Но у нас ведь большинство предприятий, вроде бы входящие в эти индустрии, финансируются из бюджетов, о прибыльности и речи нет — что же это тогда за индустрии?

Ситуация с креативной экономикой запутана настолько, что до тех пор, пока на государственном уровне не будет принято решение (а я очень надеюсь, что его примут), ни на местном, ни на ведомственном уровнях невозможно ничего серьёзно предпринимать. Уже сформированы четыре рабочие группы по «креативным индустриям» на высоких уровнях, каждая в своем направлении что-то разрабатывает, как обычно, ничего не координируя - и это выглядит, мягко говоря, удивительно. В любом случае, пока этот вопрос не решен - ни границы, ни структура культурных и креативных индустрий официально не определены. Впрочем, хотя бы деньги на это постоянно выделяются.

Д. Потапенко: А что происходит с культурой и креативной экономикой на «загнивающем Западе»? Ведь ограничения, связанные с пандемией, присутствовали и там?

Е. Сафронов: Во всем мире - разные подходы, но неучастие государств в культуре — это миф. Государства во всем мире к этому вопросу очень внимательно относятся. Даже в США, где нет министерства культуры, есть Библиотека Конгресса, которая решает значительную часть соответствующих вопросов. Кроме того, там есть общественные организации, которые очень активно работают и получают значительную помощь от государства. Деньги там большие и серьезные - пусть и не во всех случаях их можно считать государственными. А вот Россия — одно из самых щедрых государств с точки зрения культуры: ни в одной стране мира нет шестисот бюджетных театров, сотен филармоний, оркестров, — системы, которая сохранилась еще с Рюриковичей, Романовых и большевиков. И она до сих пор работает, приносит пользу обществу.

В развитых странах в пандемию частные компании (включая театры, музеи, оркестры) обращаются к государству за помощью. Эта помощь выделяется, в первую очередь, для сохранения кадров и коллективов, оставшихся без средств к существованию - чтобы они смогли быстро восстановить работу после отмены ограничений. Франция, Германия, англосаксы, другие страны особенно серьезно к этому относятся. Интересно отметить, что в США творческие работники и руководители коллективов обратились к правительству за помощью, ставя в пример Великобританию, где поддержка, как выяснилось, намного серьёзнее.

Вернёмся к России. По данным InterMedia, из бюджетов на культуру уходит около 600 млрд руб. - и это немалые средства на мировом уровне. Реально их еще больше, до 1 трлн. - просто мы не можем давать цифры, которые не подтверждены документально. По этим показателям Россия держится на уровне развитых держав - но всё же нет определенной системы, не учитываются современные тенденции, не определяется баланс между бюджетными и небюджетными организациями. Приятным исключением является сфера кино, где ситуация намного лучше - есть детальный учет, аналитика, контроль расходования средств - но это благодаря административному весу и пробивной способности Никиты Михалкова, который смог это продавить. А вот, например, в области музыки не нашлось человека, который смог бы это сделать - потому отрасль существует без руля и ветрил и, к сожалению, без государственной помощи; то же происходит и в иных сегментах. Так что нам остается только констатировать несбалансированность и неэффективность системы управления в сфере культуры.

Запись выпуска радиопередачи:

Фото: Екатерина Чичеткина/InterMedia; инстаграм Дмитрия Потапенко; кадр из ролика; иллюстративный материал из исследования
Теги: Эхо Москвы, Евгений Сафронов, Курс Потапенко

Рецензия: Ольга Серябкина - «Синий цвет твоей любви».

обложка альбома

2022, Ольга Серябкина

Оценка: 7 из 10.

Экс-солистка группы «Серебро» Ольга Серябкина в ноябре прошлого года впервые стала мамой, а альбом «Синий цвет твоей любви» она писала во время беременности.

- Писать песни во время беременности мне очень понравилось, я чувствовала какую-то особую суперсилу. Моё положение меня никак не отвлекало от работы, наоборот, мне было комфортно и классно! — рассказывала исполнительница.

Ольга выпустила пластинку, когда сыну Луке ещё не исполнилось и полгодика, то есть это должна была быть очень искренняя и эмоциональная работа. «Это то, что создавалось с любовью», - подтверждала певица, так что слушатели, возможно, включали диск с некоторым волнением, ожидая столкнуться с какими-то откровениями. Однако ничего такого особенного не произошло. Ольга могла испытывать душевный подъём в процессе работы над пластинкой, но далеко не каждый зритель способен разделить с ней это состояние.

Например, заглавной песней стала довольно, на мой взгляд, проходная вещь - при этом явно важная для артистки, раз она назвала в честь неё альбом и поместила в трек-лист первой. Дуэт с рэпером Sимптомом «Преступление» выглядит, как ни странно, старомодно - добавлять речитатив для «осовременивания» стилистики уже скорее антитренд. Песня «Veni Vidi Vici» тоже не сильно цепляет, хотя дослушавшие до конца неожиданно получат трансовый финал.

При этом несколько песен хороши и хитовы - правда, почти все из них выходили отдельными синглами и уже знакомы аудитории. Можно выделить «Это Love», «Holodno», «1985» и «Бывших» (это чуть ли не единственная на альбоме песня, напоминающая тексты прежней бесстрашной Ольги). А нежность молодой матери очень хорошо передана в лирической композиции «Moloko». Альбом нельзя назвать неудачным, это работа крепкого профессионала, но большим событием она не стала.

Алексей Мажаев, InterMedia

Фото: обложка альбома
Теги: рецензии, Алексей Мажаев, Ольга Серябкина
Подписаться на новости InterMedia
Нажимая кнопку "Подписаться", я даю свое согласие на обработку персональных данных

Роман Мадянов: «Открываю сценарии – а там люди общаются матом»

Fotodom

О ЕГОРЕ КОНЧАЛОВСКОМ И ЕГО ФИЛЬМЕ «МОЙ ПАПА – ВОЖДЬ»

- Я удивился не меньше вашего, когда вдруг увидел название фильма и кто режиссер. Сразу скумекал: если Егор нашел историю интересной и на это согласился, значит, естественно, мне будет любопытно в этом работать. Когда приглашает Михалков-Кончаловский, тут артиста и уговаривать-то не надо. Дай бог, чтобы никто из другого проекта не перебил, не помешал бы, чтобы просто всё срослось. Потому что Егор бесконечно талантливый человек. Я не имел счастья с ним работать, поэтому для меня иметь в своем арсенале его картину было бы приятно. А когда узнал, какие артисты заняты, сразу все сомнения отпали. Федор Добронравов — мой сосед любимый, Дима Нагиев — блистательный артист. Он всегда шел каким-то своим особым путем. Нагиев очень давно в этом бизнесе, у него непростая судьба.

ВАЖНО ЛИ НАЙТИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ В ПОДЛЕЦЕ?

- Обязательно, а зачем же играть плоскость? Для вас это негодяй. А для меня — нет. Я не изобретаю велосипед, это Станиславский. Он говорил: в хорошем ищи плохое, в плохом — хорошее. Всё просто элементарно. Если ты играешь конченную мразь, всё равно найди в персонаже то, за что ему можно было бы хотя бы пожать руку. Сволочь, скотина, тварь, но любит детей. Либо хороший человек, правильный, жену любит, но такая зануда! Убил бы. Вот и мой Мормышкин у Егора Михалкова-Кончаловского, казалось бы, бяка. Вроде строит козни герою Дмитрия Нагиева. А тем не менее — добрый по натуре человек. Он искренне не понимает, зачем ему надо поступать жестко. Но его заставляют всё время делать что нехорошее. Естественно, в конце он встает на путь исправления. Вот такой поворот на позитив меня всегда привлекает в роли.

О ПЛОХИХ СЦЕНАРИЯХ

- К огромному сожалению, мне сейчас приходится всё чаще и чаще отказываться от того, что подчас нереально даже читать. Первая страница, и дальше можно не продолжать. Я открываю сценарий, а там — сплошной мат. И это не предмет юмора. Люди общаются матом.

О МАТЕ В «ЛЕВИАФАНЕ»

- Хорошо, я матерился в «Левиафане». Хотя я говорил режиссеру Андрею Звягинцеву, что могу сыграть то же самое без мата. И зритель однозначно поймет, что я хотел сказать, даже не произнося это. Но он сказал: «Нет, потому что у тебя особый мат, у тебя решение мата другое».

О МАТЕ В ТЕАТРЕ И КИНО

- Для меня мат категорически неприемлем на театре. Нельзя, не имеешь права. Отхаркайся там, на входе у урны, зайди в театр и получи от него удовольствие. Вот что такое театр. Кино совсем другая история. Когда я открываю сценарий, где разговаривают на плохом, на грязном мате, я отказываюсь сниматься в таком кино. Даже если я перейду на какие-то меркантильные вещи или махну рукой: «А, ладно, никто не увидит», — как раз вот это увидят все.

О ВИКТОРЕ ПАВЛОВЕ И НАТАЛЬЕ ГУНДАРЕВОЙ

- Виктор Павлов играл моего отца в последней картине моего детского этапа «След на земле». А Наташа Гундарева играла мою маму. А через два года я оказался в Театре Маяковского, студента ГИТИСа пригласили участвовать в спектакле. Наташа, когда увидела меня, воскликнула: «О! Сынок пришел!» А позже Наташа Гундарева помогла мне получить квартиру. Она была удивительным человеком.

О ПЕРСПЕКТИВАХ РОССИЙСКОГО КИНО

- Я думаю, что при наличии бесконечных талантливых людей наш кинематограф найдет выход из этой ситуации. Потому что наша страна могла и умеет создавать истинные произведения искусства. СССР это доказал. Было великое советское кино. Это признавали во всем мире. Значит, и российское кино может быть таким. Надо просто собраться и приступать к делу. Сейчас начинают снимать сказки. Я сам приглашен Сергеем Сельяновым в картину «По щучьему веленью». Снимает режиссер Александр Войтинский. Буду играть Царя. Было уже четыре съемочных дня. Получил огромное удовольствие от процесса.

ОБ «ОТМЕНЕ» РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ

- Меня совершенно не интересует и не волнует, что думают о нашей культуре на Западе. Меня волнует то, что происходит в моей стране, вот и всё. Я хочу, чтобы здесь всё было нормально и спокойно. Сами разберемся, сами выясним. И не надо нам указывать.

(Зоя Игумнова, «Известия», 26.05.2022)

Источник: Известия Фото: Fotodom
Теги: цитаты, Роман Мадянов

Роуэн Аткинсон носится по дому, как ужаленный, в трейлере сериала «Человек против пчелы»

постер к сериалу

Трейлер сериала «Человек против пчелы» вышел на Netflix 26 мая 2022 года. Проект был создан Роуэном Аткинсоном, который исполняет главную роль, и Уильямом Дэвисом («Как приручить дракона», «Кот в сапогах»), а Дэвид Керр («Без обид») стал сценаристом и режиссером.

Трейлер показывает Тревора (Аткинсон) в зале суда, когда судья зачитывает ему обвинения. В то время как судья выдвигает иск за иском, ролик переносит зрителя к самому началу злоключений героя, когда Тревор устроился на работу домработником в огромный особняк. Новость о его новой работе поражает его близких - видимо, долго на одной работе он не мог удержаться. Но все портит появление пчелы, которая залетает в приоткрытую дверь, и Тревор изо всех сил пытается уничтожить ее. Пока Тревор живет в своем временном доме, его битва с пчелой разгорается все больше и больше, и закрадываются сомнения, останется ли дом в целости до конца девятой серии.

В сериале снялись Джин Лу, Клоди Блейкли, Том Басден, Джулиан Райнд-Татт, Грег Макхью и Индия Фаулер. «Человек против пчелы» выйдет на Netflix 24 июня.

β 16+