Ваш аккаунт активирован

Поздравляем! Ваш аккаунт активирован!

02.12.2016
01.12.2016

АЛЕКСЕЙ РЫБНИКОВ ВОСКРЕСИЛ МЕРТВЫХ

19.05.05 12:49 Раздел: Хроника Рубрика: Хроника
АЛЕКСЕЙ РЫБНИКОВ ВОСКРЕСИЛ МЕРТВЫХ

Мировая премьера Пятой симфонии Алексея Рыбникова 'Воскрешение мертвых' для солистов, смешанного хора, византийского хора, органа и большого симфонического оркестра состоялась в рамках фестиваля 'Черешневый лес' 18 мая в концертном зале им. П.И.Чайковского. Исполнение проходило при участии Национального филармонического оркестра России, хора Новосибирского театра оперы и балета и хора 'Древнерусский распев'. Дирижировал Теодор Курентзис. Как столь огромное количество исполнителей разместилось на сцене КЗЧ, передать словами сложно, это надо было видеть. Впрочем, всем места на сцене и не хватило. 'Фанфарные' духовые - трубы и тромбоны - расположились в ложах по бокам, а мужской хор 'Древнерусский распев' оказался в первом амфитеатре. Солисты-вокалисты сидели в центре, будучи 'зажаты' между скрипками и рискуя в любой момент попасть под удар темпераментного дирижера. Органистка Людмила Голуб, вопреки ожиданиям, исполняла свою партию на электрооргане. Вся перспектива сцены сходилась на ударнике-литавристе, чья партия, как и партии остальных ударных инструментов, была одной из самых насыщенных. Более того, видимо, для пущего форте, везде были расставлены микрофоны, и звук шел в колонки.
Произведение, длящееся чуть менее часа, исполняется парным составом симфонического оркестра и состоит из четырех частей: в первой повествуется о воскрешении усопших, вторая (ария сопрано) написана на текст 61 псалма Давида, третья часть изображает восстание сил зла, суд над ними и шествие на казнь, а заключительная часть симфонии рисует апокалиптическое видение небесного Иерусалима. Святослав Бэлза в своей вступительной речи назвал симфонию 'Воскрешение мертвых' 'венцом творческого пути композитора', что вызвало недоумение присутствующих - а жив ли Алексей Рыбников. Впрочем, ни ведущий, ни слушатели не подозревали, насколько точной оказалась такая характеристика для музыки сочинения. В целом симфония, зародившаяся на основе музыки к кинофильму, притом возникшая у композитора с богатейшим опытом написания киномузыки и автора прекрасных рок-опер, по звучанию своему находится ближе к жанру саундтрека, нежели к жанру симфонического цикла в классико-романтическом его понимании. Конечно, история музыки XIX-ХХ вв. знала имена композиторов, далеко ушедших от приевшейся конструкции. Но у всех них наличествовал сам принцип симфонизма как динамичного непрерывного становления. Совершенно другой принцип проявился в симфонии нашего современника - сюитный, с его картинностью, изобразительностью и монтажным мышлением. Произведение наполнено рельефными красивыми темами - особенно автору удались эмоциональные мелодии 'негативного' мира: железные марши, сопровождаемые, как водится в таких случаях, тембрами меди, ударных, мрачными басами контрабасов и военизированными подвизгиваниями флейт. Почему-то они слушались 'живее', нежели темы возвышенного характера. В инструментальных партиях, особенно струнных, нередко возникали интонации рок-музыки. Один из формообразующих принципов рока - техника риффа - тоже нашел применение в произведении. В симфонии оказались воскрешены образы далекого прошлого и современности - григорианский хорал соседствовал с интонациями европейских и русских романтиков, композиторов ХХ века, партитур модных саундтреков к эпическим сериалам и мотивами произведений самого Алексея Рыбникова. Последнее может являться причиной пророческого высказывания Бэлзы о Пятой как 'венце творческого пути композитора'.
Родство с голливудскими кинолентами усиливалось впечатлением, производимым телодвижениями дирижера (особенно во время кульминаций). До Дарта Вейдера Теодор, конечно, еще не дорос, но сильно напоминал не то Дункана Маклауда, не то Сарумана - этакого романтическо-демонического эльфийского 'чернокнижника', торжественными картинными взмахами повелевающего молниями с вершины горы - благо таким жестам способствовало 'широкоохватное' расположение музыкантов. Из исполнителей-солистов хуже всего звучало сопрано (Алиса Гицба), казалось бы, призванное создать 'внеземной' образ, оно было зажато до боли в связках у слушателей. Удалось 'оторваться' на 'полуроковой' симфонии обычно скучающим при исполнении академической музыки ударникам, которые подошли к поставленной задаче с максимальной ответственностью. Как, пожалуй, самый гибкий инструмент общего состава, показал себя новосибирский хор, который справился со всеми сложными партиями инструментального характера. Особенно эффектно в его исполнении звучали разного рода динамические переходы. (Кстати, женской половине хора пора бы пошить костюмы - пусть разные по фасону, но одинаковые по фактуре, цвету и стилю. Очень уж сиротливо выглядят хористки в разномастных кофточках, юбочках и брючках, да и восприятие самого хора как единого инструмента от этого страдает.)
Последняя часть симфонии имеет торжественный характер. В конце ее, вслед за хоровым эпизодом, написанным в манере православного пения (где звучит радостный возглас 'Свершилось!'), начали бить колокола - этот фрагмент напомнил Пролог из 'Бориса Годунова'. Затем вернулась основная тема финала - ярко выраженная нисходящая мелодия на слова 'Восстань, светись, Иерусалим!', которая зазвучала на фоне утвердительного маршевого аккомпанемента с солирующими медью и ударными. Финальные аккорды цикла напомнили окончание симфонии с тем же номером Дмитрия Шостаковича. В этом может крыться одна из трактовок смысла всего произведения и его названия. По окончании концерта Алексей Рыбников под восторженные рукоплескания вышел на сцену.
Мария Зуева, InterMedia