Интервью с Gia Skova — актрисой, режиссёром и создательницей Lucinda Universe.

— Мы знакомы уже достаточно давно. За это время ты успела побывать моделью, актрисой, режиссёром, продюсером и теперь создаёшь собственную вселенную комиксов. Когда ты смотришь назад, тебе кажется, что это были разные жизни или одна?

— Одна. Просто в каждой новой главе я понимала себя немного лучше. Люди часто думают, что я всё время меняла профессию. А мне кажется, я всё время занималась одним и тем же — рассказывала истории. Сначала это происходило через фотографии, потом через кино, а сейчас через целую вселенную, которую можно читать, смотреть и однажды, надеюсь, проживать.

— Ты часто говоришь, что никогда не строила карьеру по классическим правилам. Это было осознанное решение или просто так складывалась жизнь?

— Скорее второе. Я никогда не садилась с блокнотом и не писала план на десять лет. Просто каждый раз, когда появлялось ощущение, что я перестаю расти, понимала: пора идти дальше. Это всегда было страшно, но ещё страшнее было остаться там, где уже перестала чувствовать жизнь.

— В какой момент ты перестала воспринимать себя только как актрису и поняла, что хочешь создавать собственные истории?

— Наверное, тогда, когда поняла, что мне всё чаще хочется задавать вопросы, на которые никто не снимает фильмы. Не потому, что они неинтересны. Просто у каждого автора свой взгляд. И однажды я поняла, что если хочу увидеть именно эту историю на экране, мне придётся написать её самой.

— Многие мечтают однажды попасть в большое кино. Ты, наоборот, начала писать собственный мир. Почему?

— Потому что фильм заканчивается титрами. А мир — нет. Мне хотелось создать пространство, в которое человек сможет возвращаться снова и снова. Где каждая новая история будет открывать что-то ещё.

— Если убрать все титулы — модель, актриса, режиссёр, — кем ты ощущаешь себя сегодня?

— Человеком, который наблюдает. Мне кажется, именно наблюдение рождает всё остальное.

— Были ли моменты, когда тебе казалось, что проще отказаться от своей идеи, чем продолжать идти вперёд?

— Конечно. Особенно когда понимаешь, сколько времени занимает создание чего-то настоящего. Но потом приходит очень простая мысль: если не сделаю я, этого не сделает никто.

— Что оказалось сложнее: добиться успеха в профессии или сохранить собственное представление о том, зачем ты всё это делаешь?

— Второе. Успех всегда приходит извне. А смысл приходится постоянно искать внутри.

— Ты работала в разных странах. Где ты впервые почувствовала, что действительно принадлежишь мировому кино?

— Не на красной дорожке. Не на премьере. А в обычный рабочий день, когда поняла, что все вокруг говорят на разных языках, но язык кино у нас один. Тогда исчезло ощущение, что я “откуда-то приехала”. Я просто была частью команды.

— Ты много лет сама выполняешь трюки. Это желание доказать что-то или способ быть максимально честной перед зрителем?

— Никогда никому ничего не хотела доказывать. Просто мне всегда хотелось, чтобы эмоция была настоящей. Иногда тело рассказывает историю лучше слов.

— Когда появилась Люсинда, ты сразу понимала, что это будет не просто персонаж?

— Нет. Сначала это была женщина, которая не боялась задавать вопросы. Потом я поняла, что она задаёт вопросы и мне самой.

— Кто раньше появился — Люсинда или ты сегодняшняя?

— Думаю, мы росли одновременно. Пока я писала её, она в каком-то смысле писала меня.

— Иногда создаётся впечатление, что ты не столько пишешь историю Люсинды, сколько постепенно открываешь её для себя. Это ощущение тебе близко?

— Очень. Иногда персонажи знают о себе больше, чем автор в самом начале работы. Нужно просто успеть их услышать.

— В твоих проектах постоянно появляются темы времени, памяти и выбора. Почему именно они?

— Потому что именно выбор определяет человека. Не обстоятельства. Не прошлое. А то, что он делает в следующий момент.

— Если бы тебе пришлось описать Люсинду одной фразой, что бы ты сказала?

— Она напоминает человеку, что свобода начинается не с обстоятельств, а с сознания.

— Ты довольно часто начинаешь всё практически с нуля. Откуда появляется смелость снова рисковать?

— Не думаю, что это смелость. Просто однажды понимаешь: страх исчезает не тогда, когда становится безопасно, а когда появляется что-то важнее страха.

— Насколько тяжело женщине создавать собственную интеллектуальную франшизу?

— Иногда тяжело. Но мне кажется, дело даже не в том, что ты женщина. Просто любая новая вселенная требует очень длинной дистанции. Нужно продолжать работать, когда ещё почти никто не понимает, что именно ты строишь.

— Что изменилось в твоём отношении к успеху?

— Раньше мне казалось, что успех — это когда тебя узнают. Сегодня мне кажется, что успех — это когда созданный тобой мир начинает жить собственной жизнью.

— Был ли момент, когда ты вдруг поняла: теперь люди приходят не только за тобой как за актрисой, но и за тем миром, который ты создала?

— Да. Когда люди начали обсуждать Люсинду так, будто она существует независимо от меня. Тогда я поняла, что история действительно начала жить.

— Насколько важны для тебя признание и коммерческий успех?

— Они важны. Потому что позволяют создавать следующие проекты. Но они никогда не были причиной, по которой я начала этот путь.

— Ты производишь впечатление человека, который постоянно находится в движении. Ты вообще умеешь останавливаться?

— Учусь. Раньше мне казалось, что остановка — это потеря времени. Сейчас понимаю, что именно в тишине иногда рождаются самые важные идеи.

— Что оказалось самым неожиданным уроком, который тебе преподнесла профессия?

— Что терпение — это тоже талант.

— Есть ли решение, которое в момент принятия казалось безумным, а сегодня ты понимаешь, что именно оно изменило всю твою жизнь?

— Создать собственную историю вместо того, чтобы ждать роли в чужой.

— Если бы сегодня к тебе подошла двадцатилетняя Джиа и спросила: «Стоит ли продолжать?», что бы ты ей ответила?

— Я бы сказала: не бойся идти медленнее, чем другие. Большие миры редко строятся быстро.

— Когда ты думаешь о будущем, ты больше представляешь следующий фильм, следующую книгу или уже что-то гораздо большее?

— Уже не отдельный проект. Я думаю об экосистеме историй, которые смогут жить десятилетиями и находить своих людей в разных странах и поколениях.

— И последний вопрос. После нескольких часов разговора у меня остаётся ощущение, что для тебя самое главное — не профессия и даже не успех. Тогда что?

— Думаю, самое ценное — оставить после себя не просто фильмы или книги, а историю, которая однажды поможет кому-то стать смелее. Если хотя бы один человек после встречи с моими работами поверит, что он способен изменить свою жизнь, значит, всё это было не зря. Мне кажется, именно ради этого и стоит создавать истории.

Беседовал Григорий Погосян