2026, Святослав Иванов.

Есть группы, которые пренебрежительно называют «поющие трусы», а в СССР были распространены «поющие усы». Придумав это остроумное название для выпуска про ВИА, Святослав Иванов действительно затронул эту животрепещущую тему. Так, зрители смогут узнать, что в ансамбле «Самоцветы» был трубач, который в начале 70-х не попал ни в одну телевизионную съёмку коллектива. Оказывается, его не пускали на ЦТ из-за пышных усов – видимо, он выглядели буржуазно, что ли. У знатоков ВИА тут же возникнет вопрос, а как же «песняр» Мулявин? А он попал на ТВ позже, когда негласный запрет усов был снят. Ну, или его растительность на лице сочли вполне благонадёжной. Вообще тема усачей в советских ВИА требует отдельного если не исследования, то выпуска.

А Святослав Иванов на самом деле решил рассказать про феномен ВИА, от расцвета до заката которых прошло всего 20 лет. Примерная хронология такова: 1966 год – появление «Поющих гитар», 1986-й – фестиваль «Рок-панорама», где на официальную сцену впервые выходят ранее полузапрещённые рок-музыканты. Вообще от ВИА осталось немало прекрасных песен, которые теперь уже зачастую не ассоциируются с названием конкретного ансамбля. Вместе с тем в 70-е и 80-е было немало людей, икренне ненавидящих ВИА и считающих их суррогатом рок-музыки, призванным отвлечь молодёжь от настоящих западных образцов. Как правило, у этих ненавистников был доступ к иностранным записям. У большинства молодых людей такого доступа не было, поэтому они вполне соглашались с компромиссным звучанием ВИА – хотя могли при этом и подтрунивать над костюмами, причёсками, сценической статичностью и невероятной густонаселённостью ансамблей, куда входило по 10-15 человек.

Есть мнение, что вокально-инструментальные ансамбли появились по мановению руководства КПСС, дабы отвлечь советскую молодёжь от западного рока. Мол, здесь тоже люди с электрогитарами, но ничего идеологически вредного они не поют. Святослав Иванов считает, что партийное руководство эти семена не сеяло, иначе остались бы указы или речи об «усилении работы с молодёжью». Никаких таких документов не существует, так что выросшее выросло само – хотя советская власть и подрезала иногда непослушные побеги. Участники ВИА были официально трудоустроены, ансамбли выпускали пластинки на «Мелодии», но при этом контрастировали с традиционной эстрадой с её монументальным вокалом и оркестровым саундом. В сильно урезанном виде, но они всё же доносили до аудитории какие-то тенденции мировой рок-музыки (особенно преуспев почему-то в прог-роке и фолк-роке). И песен про любовь в репертуаре ВИА было существенно больше, чем про комсомол.

Далее Иванов переходит к краткому обзору «высшей лиги» советских ВИА, добавив к списку лучших даже пару вымышленных названий. Звучит любопытно и даже захватывающе, впрочем, вряд кто-то после этого выпуска спустя 50 лет отличать «Поющие гитары» от «Поющих сердец» и «Голубых гитар». Особо ведущий описывает ВИА из союзных республик, скрещивающих национальные мотивы с иностранным роком. С рок-оперы «Песняров» «Гусляр» Иванов рекомендует начинать знакомство с советским «прогом», если это кому-то интересно.

В 80-е годы жанр ВИА пришёл в упадок. Тут ведущий приводит интересный пример – песню «Я у бабушки живу» ансамбля «Верасы», спетой от лица маленького ребёнка. Произведение умилило скорее старшее поколение, а вот зачем его было слушать советской молодёжи? С развитием кассет доступнее стала западная и неофициальная отечественная музыка, вкусы и наслушанность аудитории росли, а ВИА, если не впали в детство, подобно герою «Верасов», то топтались на месте, как грузные динозавры. Естественно, очень скоро их смыла волна русского рока и сделанной на коленке сиротской попсы.

Алексей Мажаев, ИнтерМедиа