(КАК ОТНОСИТСЯ К ТОМУ, ЧТО ЕЕ НЕ ПРИГЛАШАЮТ НА СЪЕМКИ)
"Да, я не могу сказать, что сижу и предаюсь отчаянию. Для меня концерты, творческие вечера не меньше значат, чем просто сниматься в какой-нибудь ерунде. Даже больше — потому что той благодарности, которую я получаю от зрителей, в кино никогда не получишь. Может быть, это награда за прошлые мои работы. И я счастлива, что вместе с молодостью не ушла… Не хочу слово "популярность" употреблять — потому что сигареты, как говорили раньше, тоже бывают популярные... А вот такое душевное приятие, сердечное. Мне очень часто говорят такие слова, которые… ой, чтобы не хвастать, даже повторять не стану. Все мне желают как можно дольше оставаться здоровой, как можно дольше работать. И, может быть, для зрителей такие встречи важнее, чем они бы увидели меня в какой-то рольке и были бы разочарованы".
(ПОЧЕМУ ЕЕ ПОМНЯТ)
"Вы знаете, существуют разные восприятия. Бывает, актера в лицо помнишь, знаешь, что ты его много-много раз видел. А роли не помнятся. А бывает еще память сердца. Когда люди тебя помнят не просто как лицо, а они с тобой прожили какую-то часть своей жизни. Ну так уж выпало мне — начиная со студенческих лет сниматься в таких картинах, как "Тихий Дон", "Судьба человека", "Казаки". Какие жизни я проживала на экране! И, конечно, это запомнилось".
(ОБ УБЕЖДЕНИЯХ)
"Я не плыву по течению. По течению — это, значит, предлагаемые обстоятельства: идти на них, соглашаться с ними. Нет, у меня есть свои убеждения, которые, как я считаю, для женщины очень важны. Когда меня спрашивают: как вы так хорошо выглядите, я всегда говорю: берегите себя. Один такой начальник, другой, третий — все это разрушает психологию женщины, ее мораль. И в результате вся внутренняя нечистота вылезает и на лицо тоже… А как часто женщина идет на такое! Ради карьеры, ради денег. Молодости это точно не прибавляет".
(КАК БЕРЕЖЕТ ВНЕШНОСТЬ)
"В смысле косметологии? Нет-нет, я никуда не хожу, я боюсь всех этих процедур. Мне Бог дал такую внешность. А как ее беречь? Конечно, я мажу кремом лицо: умылась — помазала, иначе оно будет шершавое, наверное".
(О ПЛАСТИЧЕСКИХ ОПЕРАЦИЯХ)
"Я не хочу быть судьей, потому что, может быть, придет время, и я пойду на это. Вообще, это дело личное. И вопрос гигиены. И мужчины сейчас тоже что-то с собой делают. А актрисам уж сам бог велел следить за своим лицом".
(О СВОЕЙ ВЛЮБЛЕННОСТИ В СЕРГЕЯ ГЕРАСИМОВА)
"Да, такое было. На первом курсе… Но не я одна была в него влюблена. Вы знаете, Герасимов же был некрасивый, если объективно. Но мы на него смотрели как на небожителя. Сейчас таких отношений нет, сейчас все упрощено. А тогда были мастера какие! И была огромная дистанция… Я бы никогда не подошла и не сказала. И не любовь это была, я даже не знаю, что за чувство — боготворение, наверное… Кончился первый курс, мы поехали в Сталинград снимать картину "Надежда". Была назначена репетиция, и я пришла раньше всех. Мы сидели с Герасимовым, разговаривали. Он попросил: расскажи про свою жизнь. Я рассказывала ему все как на духу. "Вам, наверное, — говорю, — все рассказывают всЈ про себя?" — "Нет, — улыбается, — так, как ты рассказала, никто не рассказывал". И я расплакалась: "А я люблю вас, Сергей Апполинариевич". Он так посмотрел на меня. "А ушко у тебя, — говорит, — как пельмешка". Я еще думаю: при чем тут пельмени? Потом-то узнала, он же знаменитый пельменщик был, такие пельмени лепил, что любо-дорого… Он меня еще в щеку поцеловал и говорит: "Знаешь что, милая, надо уметь сдерживать себя. Потом будешь себе благодарна". Мораль мне прочитал… И в моих глазах Герасимов остался непревзойденной величиной. Мог же воспользоваться…"
(БЫЛА ЛИ ВЛЮЛЕНА В СЕРГЕЯ БОНДАРЧУКА)
"Боже сохрани! Боже сохрани! Они тогда только женихались со Скобцевой. Но и Скобцева тут ни при чем…"
(О НАСТОРОЖЕННОМ ОТНОШЕНИИ К ПРЕДЛОЖЕНИЯМ СНЯТЬСЯ В КИНО)
"Да, я боюсь влипнуть куда-нибудь… Хотя сейчас мало кто смотрит. Просто времени нет у большинства людей. Тем более этот конвейер идет без конца — каждый понедельник новый сериал. Нет, ну если роль хорошая, я, конечно, с удовольствием буду сниматься. Да где же взять такие роли?.. Кстати, насчет моей Натальи хотела еще сказать. Ведь она там как бы разбивает любовь, которую все благословляют. Я не знаю: вот если бы играла другая актриса: с другими данными, с другим отношением к роли — она могла быть и нелюбимой зрителями. Как разлучница, как третий лишний. А у меня это судьба. Прелестная судьба, сломленная. Матери, жены. Женщины, на которой держится мир. Я убеждена: не на Аксиньях, а именно на Натальях держится наша Россия. Которой выпало столько войн. И столько женского одиночества".
(КАК ЖИВЕТ СЕЙЧАС)
"Помните, у Райкина есть чудная композиция: "Осенние листья шумят и шумят в саду. Знакомой тропою я рядом с тобой иду…" Шли пожилые люди. И я представляла себя на их месте. И мне не было страшно, что я когда-то буду такой. Думала, мы будем с Валерой идти так: под ручки, прижавшись друг к другу. Под зонтиком, сгорбленные, может быть. Мне было не страшно. А сейчас мне страшно. Мне даже не важно, как я выгляжу. Важно, что нет рядом человека… Хоть есть и дети, и внуки. И все они меня любят. И я их люблю. И готова за них жизнь отдать. Но, несмотря на это, еще острее чувствуешь одиночество. Потому что всегда я приезжала — и был главный человек. Который объединял всех. И праздник устраивал… Вот сейчас у меня юбилей, а мне даже не хочется. Но я должна. Потому что бог его знает, когда будет еще. А так — мы соберемся все. Как обычно, на даче. В дивный летний день. Когда все зелено, все красиво, все благоухает… Я что хочу сказать… Надо беречь друг друга…"
("Московский комсомолец", 09.07.08)