(О ТОМ, ЧТО ЕГО ВОЛНУЕТ)
"Пожалуй, разгильдяйство и разнузданность нашего общества. Я бы слегка подкрутил гайки в некоторых областях. И начал бы с некоторых средств массовой информации, которые с диким невежеством печатают все на потребу невзыскательной публики, темы — ниже пояса. Иной раз пройти с ребенком по улицам становится неловко, потому что весь этот ужас лежит на прилавках или рекламируется на растяжках. Что же до воровства, которое было, есть и будет, до состояния дорог и бедности глубинки, то все это, разумеется, вызывает недовольство. И здесь тоже есть что и кому подкрутить".
(О ЦЕНЗУРЕ)
"У нас ведь, взявшись за закручивание гаек, могут закрутить их настолько, что мы вернемся в стародавние времена цензуры, при которой и дышать-то было тяжело. Где пролегает та самая граница свободы слова? Вот вам глас, вопиющий от лица художника. Хотелось бы, чтобы гайки слегка подкрутили, но не закрутили совсем".
(ОБ УНИЖЕНИЯХ В МОСКВЕ)
"Сегодня в Москве людей унижают цены. В первую очередь — цены на недвижимость. А самое худшее заключается в том, что люди к этому унижению привыкают, а ведь это ненормально. Это и есть своего рода моральное уродство. Я как артист должен внимательно следить за изменениями в обществе, чтобы мои герои говорили со зрителями на одном языке. И что же я наблюдаю? Огромное число людей живет без прописки и, следовательно, безо всякой социальной и медицинской помощи, они не знают своих прав. Начинаешь понимать соль анекдота, который я слышал от Жени Гришковца: "Кого не любят москвичи? Они не любят коренных москвичей". Внешне Москва — красавица. Но сколько же здесь гастарбайтеров... Они готовы жить в Москве в каких угодно условиях и работать дни напролет, лишь бы зарабатывать хоть какие-то деньги. И это меня тоже беспокоит. Вот, например, украинцы, которые приехали на заработки в Москву, очень пристально следят отсюда за судьбой своей республики. Если вдруг Украина пролезет в НАТО и границы закроются совсем, то они уже не смогут работать у нас. А на Украине работать невозможно. И поэтому им страшно. Я считаю, что положение гастарбайтеров в Москве ужасно, но положение этих людей в тех странах, откуда они приехали, еще страшнее. Вот и получается, что всюду несправедливость: за копейки гастарбайтеры выполняют черную работу — строят дома, укладывают асфальт, подметают улицы... Мне повезло, что я вырос в Москве, но если поставить себя на место этих несчастных людей? Пошел бы я работать дворником, если бы не было другой возможности выжить? Вот над чем я иногда задумываюсь".
(О ДОХОДАХ)
"Я совершенно некоммерческий человек, и свои роли в кино и в театре я рассматриваю исключительно как творчество. Насколько они являются произведением искусства — это уже вопрос к зрителям, к театроведам, к критикам. Мне важно, как сказал еще Константин Сергеевич Станиславский, найти не себя в искусстве, а искусство в себе. Я не перешел пока на коммерческие рельсы, когда снимаешься везде, в том числе и в рекламе, и зарабатываешь, зарабатываешь, зарабатываешь… Нет. У меня есть мой дом — театр. Мне он необходим. Я играю в кино и на телевидении те роли, которые мне нравятся и которые я хочу сыграть. Не зарабатывать этими ролями, а играть. Это не буржуазный подход, а подход художника. Я думаю, что художник должен быть немножко в стороне. Это поможет ему остаться свободным и честным".
(О РОЛЯХ ПУШКИНА И ЕСЕНИНА)
"У каждого есть свой Пушкин и свой Есенин. И чем больше ты играешь, тем больше убеждаешься в невозможности сыграть каждого из них как единое целое. Существует огромное количество воспоминаний и о Пушкине, и о Есенине, и во всех они представлены по-разному. Я же играл признание в любви к этим двум великим русским поэтам. Невозможно сыграть всю личность Есенина. Для меня он — та самая душа нараспашку, образ бунтаря, который хорошо представлен в старой русской литературной традиции, начиная еще со Стеньки Разина. Это далеко не полный образ, повторюсь — это только одна из составляющих образа исторического персонажа Сергея Есенина. А Пушкин? Пушкин — "это наше все", и если говорить об актерском страхе, то здесь он был абсолютным. Я пытался понять, как играть, скажем, сцену ревности. Ведь что такое ревность по Пушкину? Это — ярость. Когда зрачки белели. Вот это и была моя актерская задача: сыграть свои собственные ощущения от тех или иных эмоциональных эпизодов жизни Пушкина".
(О СВОЕМ МНЕНИИ О ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЕ)
"Как о жерновах истории, в которые попали люди, страстно любившие Россию и воевавшие за нее друг против друга. Я думаю, что это был страшный заговор против страны. Когда такие люди разбивались на лагеря, боролись друг с другом..."
(О ПАТРИОТИЗМЕ)
"Сложно говорить о нашем времени, но былой любви к Родине, видимо, у нас уже нет. Был момент вдохновения при захвате Белого дома... Мне приятно, что Путин не давал в обиду страну. В этом смысле нам повезло. Чего нельзя сказать сегодня об Америке с ее недалеким Бушем, обладающим интеллектом техасского рейнджера, который может запросто назвать Елизавету Вторую Елизаветой Одиннадцатой, с его безумными военными кампаниями… Я рад, что в России приходит время умных, интеллигентных политиков. Насколько оно будет жестким и насколько закрутят гайки, я не знаю и, как и все, смотрю на это с интересом и некоторым страхом. Но я не люблю, когда актеры высказывают тезисы. Актер — профессия визуальная. Мне есть что сказать. Но мне лучше признаться Родине в любви, сыграв, например, генерала Каппеля".
("Новые известия", 08.05.08)