(КАК ПРИНЯЛИ "12" В ВЕНЕЦИИ)
"Я видел, как были взволнованы люди во время показа картины, но главное началось после премьеры. К нам подходили и говорили: "Какой замечательный фильм, прекрасный актерский ансамбль! Брависсимо!" Говорили, что каждый актер, который занят в картине, достоин приза за лучшую мужскую роль. И действительно, там каждая роль интересна, каждая неповторима".
(О СТРАШНОМ ФИНАЛЕ КАРТИНЫ "12")
"Ты принес мне, черный ворон, руку милого с кольцом"… Финал символичный. Старинная русская казачья песня… Картина ведь о том, кто мы такие, как живем, как относимся к себе и другому человеку. Это фильм-откровение, фильм-притча. В картине — абсолютно открытая душа Никиты Сергеевича и каждого персонажа".
(О ТЕАТРАЛЬНЫХ ПОДРОБНОСТЯХ ФИЛЬМА)
"Вопрос больше к режиссеру, но мне кажется, что эта театральная подробность была необходима. Нужно было не спеша, не клипово рассказать историю. Если бы ее сделали иначе, это была бы просто история суда присяжных. А театральность позволяет очень подробно исследовать то, что происходит с каждым героем отдельно. Посмотреть, как меняется мироощущение, как меняется сознание человека. И тем не менее это очень кинематографическая работа! Зрители обратят внимание на затылок, который внимательно слушает, на глаза, на выражение каждого лица, на то, как поднимаются руки, как меняются ощущения".
(О 13-М ГЕРОЕ ФИЛЬМА "12" - ВОРОБЬЕ)
"Он был в сценарии. Но в этом-то и есть мастерство. Когда актер что-то делает, а его потом спрашивают, было ли это прописано заранее… Если так, то это значит — материал живой. А 13-й заседатель — воробей, — он тоже принимает решение. Вспомните ситуацию с кинжалом. Люди в азарте что-то пытаются доказать, но неожиданно упорхнувший воробей не допускает трагедии — смертоубийства".
(О ПРИЕМАХ РАБОТЫ НИКИТЫ МИХАЛКОВА)
"Невероятно бережное, уважительное отношение, понимание, что актер идет в кадр и должен произнести свой монолог с полнейшей отдачей… Вот как работает Михалков. Никита Сергеевич строго следил, чтобы была гробовая тишина, когда работают актеры. Но главное — он поддерживал. Если существовала хотя бы малейшая недосказанность, Михалков никогда не говорил: "Мотор!" Несмотря на цейтнот… В этом — доверие, любовь, сотоварищество, сотворчество. И мы действительно репетировали каждую сцену! Обсуждали! Проще, интереснее работать, когда договариваешься обо всем "на берегу".
(СОГЛАСИЛСЯ БЫ САМ НА РАБОТУ ПРИСЯЖНЫМ)
"Раньше никогда на эту тему не думал, сейчас вот задумываюсь. Если пригласят, наверное, это будет для меня очень важным делом, и я пойду. Я, Сергей Маковецкий, как человек во всем согласен с моим героем".
("Собеседник", 17.09.07)