(ПОЧЕМУ НЕ ЕСТЬ НА СЪЕМКАХ)
"Я на съемках не ем, иначе теряю энергию. А я должен быть голодный и злой".
(ИЗ-ЗА ЧЕГО ПРИХОДИЛОСЬ НЕРВНИЧАТЬ НА СЪЕМКАХ "УТОМЛЕННЫХ СОЛНЦЕМ-2")
"Ну, как относиться к тому, что берешь, скажем, оружие с "Мосфильма" со стопроцентной предоплатой, а ни один автомат не работает! Ни один. Мы говорим: давайте мы отремонтируем. Отвечают — да ну, зачем! Идет спекуляция на дефиците. Нужна машина 41-го года, а она не ходит. Поразительное отсутствие уважения к труду тех, кто эти машины делал. Говорят, это же старая техника. Е-мое! Она же тебя теперь кормит, поставь новый двигатель, отремонтируй, сделай так, чтобы все работало. Куда там! И в остальном все то же самое".
(О ПРОБЛЕМАХ КИНОКОМПАНИЙ)
"Потерян стержень, уважение к профессии. Гламур кругом невозможный. Цветет реклама средств против перхоти, прокладок разных, жевательной резинки — труда-то особого не надо. Быстро сняли, смонтировали, компьютерной графики добавили, все красиво, и деньги в кармане. Шесть-семь реклам в месяц и ты в полном порядке. Зачем мучиться, в пыли, в грязи, в гари? Ответственность колоссальная. Зачем?! И так прекрасно живут".
(О МАСШТАБНЫХ ФИЛЬМАХ)
"Неправильно, когда у большой страны нет большого кино. Не было бы у нас ни Андрея Тарковского, ни Киры Муратовой, известных во всем мире — если бы не было одновременно Сергея Бондарчука и Юрия Озерова. Страна с такой большой историей, как наша, должна иметь большое кино".
(ОБ ОФИЦЕРАХ В ФИЛЬМЕ "УТОМЛЕННЫЕ СОЛНЦЕМ-2")
"Они не идеальные, а настоящие. И потом где еще, как не в армии, искать такие понятия, как честь, долг? В гражданском нашем обществе честь отсутствует вообще как явление. В армии хотя бы есть эти два слова "честь имею". По большому счету, тот персонаж, которого я играю, абсолютно железно выполняет то, что составляет смысл этих слов: "честь имею".
(О ФИЛЬМЕ "12")
"Я просто для себя выписал для начала на бумаге все важные моменты, больные вопросы. Публицистические какие-то вещи, разговоры, которые часто возникают практически у всех. Как сказал Маковецкий в фильме остальным присяжным: обвиняемый такой же человек, как и мы. Давайте сначала разберемся, что произошло, давайте поговорим. Не поболтаем, а ПОГОВОРИМ. Русским людям важно хотя бы иногда не трепаться, а именно разговаривать. Тогда появляется нужное решение, философия жизни проясняется. Вся природа русская к этому располагает. Как Ключевский гениально писал: "беспорывность русского пейзажа". Гениально абсолютно! Это не горы, не океан. Ровный, спокойный пейзаж рождает тягу к размышлениям".
(О МОНОЛОГАХ В ФИЛЬМЕ "12")
"А я вообще считаю, что это новаторская картина. Для меня, по крайней мере. И как актеры ни страдали, я не снял ни одного укрупнения в монологах, чтобы не иметь соблазна их вставить. Или будут слушать, как это в жизни бывает, на общем плане: когда человек ходит, говорит и его все слушают, потому что это волнует. Или не будут, тогда никакие крупные планы не помогут. Это риск огромный, но я на него шел".
(О ЧЕЧЕНСКОЙ ПРОБЛЕМЕ В ФИЛЬМЕ)
"Точно знаю одно: фильм должен заставить задуматься о том, что нельзя к этой сложной проблеме относиться как-то вообще, не дифференцируя. О чем я хочу сказать? Решить, допустим, иракскую проблему так, как ее пытаются решать, нереально. Потому что когда человек садится в самолет, сажает в него триста пассажиров и врезается в небоскреб, совершая таким образом чудовищный акт массового убийства, а его мать принимает поздравления за героический поступок сына и благодарит Аллаха за все, что случилось, — с этой женщиной решить вопрос путем ее экзекуции или расстрела невозможно. Нереально. Это все равно что вегетарианцу сказать: мы тебе мяса не дадим. Он его и так не ест! С чеченской проблемой то же самое. Привычным способом ее не решить. Путь один: надо сделать этих людей заинтересованными в том, чтобы Россия была нашей общей страной".
(О ПРОБЛЕМАХ КСЕНОФОБИИ В ФИЛЬМЕ "12")
"Наша картина очень русская. И патриотичная. Но я уверен, что не может быть по-настоящему патриотичной картина, основанная на ксенофобии. Шовинизм и ксенофобия — это когда я люблю свое за счет других. Если утверждают: я лучше тебя. Эту тему я начал еще в "Урге", когда глазами русского шофера показывал совсем другой уклад жизни, непонятный для него мир. Все иное, непривычное надо воспринимать с уважением, потому что так живут люди, это их выбор, их право".
("Вечерняя Москва", 07.09.07)