(О ПРОВАЛЕ ФИЛЬМА "СВЯЗЬ" В ПРОКАТЕ)
"Я с самого начала считала, что "Связи" не нужен широкий кинопрокат. Это картина про взрослых и для взрослых, а не для молодежи, которая составляет львиную долю посетителей мультиплексов. Как привести в кинотеатры взрослых людей, я не знаю. Моя картина, скорее, для теле- и видеопроката, чем для кинотеатров. Но вопросы проката решают не режиссер и даже не продюсер, а сами прокатчики. Будь я прокатчиком своего фильма, я бы построила прокатную кампанию иначе — неделя в кинотеатрах, потом выпуск на DVD с сильным рекламным ударом. Кстати, мои прогнозы оправдываются — "Связь" имеет бешеный успех на дисках. Мне известны уже пять пиратских тиражей — в разной комплектации, в разных обложках. А сколько их всего, я даже не знаю".
(ОБ АКТЕРАХ ФИЛЬМА "СВЯЗЬ")
"Я считаю, что сделала правильный выбор. Мне были нужны, что называется, "национальные типажи", а Михалкова и Пореченков очень русские — и по внешности, и по характерам".
(О МОНТАЖЕ "СВЯЗИ")
"Многие сцены вылетели в результате споров с продюсером Алексеем Учителем — монтаж вышел довольно кровавым, картину резали по-живому. Я в режиссуре дебютантка, и у меня не было большого выбора. Вышедшая на экран версия — плод компромисса. И надо сказать спасибо Алексею, который шел на компромиссы — с другим продюсером крови было бы гораздо больше. <…> Он считал, что не хватает динамики и сюжета, но у меня их изначально не было. Сценарий и картина строились на подробностях, на перетекании из состояния в состояние. Это другой тип повествования. При этом я понимаю, что по-своему он прав — если бы картина вышла в моей версии, у нее, наверное, было бы еще меньше зрителей".
(О КРИЗИСЕ СРЕДНЕГО ВОЗРАСТА)
"Средний возраст — это середина жизни. Когда человек понимает, что прожил уже половину отмеренного ему срока, перед ним встает вопрос: что же дальше? Вниз босиком, как в песне Гребенщикова?"
(О "ШКОЛЕ ЗЛОСЛОВИЯ")
"Я скажу о нашей с Татьяной Толстой передаче "Школа злословия". Это не более чем удачное название, заимствованное у Шеридана. Собственно злословия в нашей передаче немного. Острословия — это уж как получится. Насчет краснословия не знаю — мне кажется, что мы обе говорим нормальным литературным языком, без претензий на какие-то изысканные выражения и закрученные фразы. Сквернословить в передаче, разумеется, нельзя. В кино — допустимо в ограниченных количествах. Например, когда имеешь дело с персонажами, которые без него, собственно, и говорить-то не умеют. Остроумные диалоги иногда нужны, иногда нет. А красоты авторской речи в сценарии, как вы понимаете, и вовсе ни к чему. Важно то, как это будет на экране, а не то, как это было в сценарии. Его-то к фильму не подошьешь".
(О КИНОКРИТИКЕ)
"Дело не только в том, злобно или не злобно написана статья, и не только в удельном весе слов, а еще и в весе фильма и весе рецензии. Вы, я имею в виду не лично вас, а цех, который вы возглавляете, не понимаете, что фильм — это как минимум год работы пятидесяти человек. А самая гениальная рецензия пишется за два часа. И вы с легкостью, одним словом перечеркиваете этот огромный труд! <…> Речь идет не о том, что вы должны восхищаться нашим трудом, а о том, что вы должны сознавать несоразмерность усилий, которые прикладываете вы и которые прикладываем мы. Вообще, у меня сложилось убеждение, будто задача российской критики состоит в том, чтобы уничтожить российское кино. <…> Я не хочу, чтобы у кого-то создалось впечатление, будто я считаю, что критика не нужна. Нам необходим сторонний взгляд на то, что мы делаем. К сожалению, профессионального анализа фильмов все меньше. Все больше пишут о том, что вокруг да около и что находится в грязном белье у тех, кто делает кино".
("Новые известия", 25.08.06)