ЧУЛПАН ХАМАТОВА
'Очарование так и не пришло. Просто методом проб и ошибок я нашла несколько хороших ролей. Как в "Детях Арбата", например. Хоть это и сериал, я считаю его одной из своих немногочисленных удач в кино'.
(СНИМАЕТСЯ ЛИ ЗА ГРАНИЦЕЙ)
'Да, недавно приехала из Германии, где с удовольствием сыграла девушку из Ингушетии. Учила ингушский язык. <:> Вы когда-нибудь слышали ингушский язык? Он звучит так, как будто лезвием ножа по кастрюле проводят. И даже играть ничего не надо, ингушский язык сам все объясняет'.
(О РАЗНИЦЕ МЕЖДУ ЕЕ КИНО- И ТЕАТРАЛЬНЫМИ РАБОТАМИ)
'В кино я вообще ничем не довольна. Потому что кино живет по совершенно другим законам, нежели театр. И какой бы эмоциональной ты ни была, как бы ты ни играла, на крупном плане это будет выглядеть чудовищно, это будет такой наигрыш, что стыдно смотреть, а на общем плане твою эмоцию не будет видно. Нужно специально учиться сниматься в кино, но ни в каких институтах этому не учат. Нужно самой понять, как и при каком свете ты взаимодействуешь с камерой. Марлен Дитрих умела правильно выразить правильную эмоцию. В театре достаточно просто чувствовать - и зритель заразится твоими эмоциями, а в кино ты хоть обчувствуйся, но если у тебя на глаза не попадает свет, никто этого никогда не увидит. Кино - это другой вид искусства, как живопись, фотография, к актерской профессии отношения он не имеет'.
(ЧАСТО ЛИ ПЕРЕПИСЫВАЕТ СВОИ РОЛИ)
'Да. По-хорошему, я бы всегда это делала, потому что сценаристу и режиссеру не хватает сил и времени достойно прописать каждую роль. Конечно, я не собираюсь из эпизодной роли делать главную героиню. Главное, чтобы мне было понятно, что и о чем я рассказываю. Но иногда мне просто не дают этого делать'.
(КАКОЙ ЕЕ ВИДЯТ ЗАРУБЕЖНЫЕ РЕЖИССЕРЫ)
'Стойкого образа Чулпан Хаматовой за границей нет, есть только русская сумасшедшая, которая отказывается сниматься, потому что завтра у нее спектакль. Именно из-за отсутствия амплуа мне и предлагают не всегда хорошо прописанные, зато яркие и неожиданные роли. Например, я сыграла 38-летнюю мать взрослого сына. В России мне такие роли еще лет десять не светят'.
(О СВОЕМ НОВОМ АМПЛУА - ТЕЛЕВЕДУЩЕЙ)
'Я просто пытаюсь спасти программу ('Жди меня'. - Прим. ред.) на время, пока Маша Шукшина находится в декрете, и делаю все возможное, чтобы передачу не изуродовать, то есть вести себя смирно и скромно. Хотя мне это нелегко дается. Ведущий должен быть абсолютно отстраненным, это скорее слушатель, который незаметно направляет беседу в нужное русло, а у меня, когда я слышу о девушке, бросившей ребенка, в душе все начинает так бурлить и кипеть, что приходится постоянно напоминать себе: "Тебя никто не спрашивает!" Впрочем, я рада, что в моей жизни появился подобный опыт. Конечно, с точки зрения отношения ко мне как к актрисе - это минус, потому что слишком часто появляться на телевидении плохо'.
(правда ли запрещает детям смотреть телевизор)
'У нас его просто нет. По-моему, там и смотреть-то нечего. Наше телевидение - чудовищное, скучное, пошлое, грязное, неприятное. Если дочки захотят, я им лучше DVD куплю'.
(О СЛАВЕ И ДЕНЬГАХ)
'Слава оказалась штукой неприятной, пугающей, лишающей свободы. Опять же от звездной болезни прекрасно лечит Германия: приезжаешь из своего родного колхоза, где ты была первой дояркой, а там ты никто, и это сильно отрезвляет. А денег, сколько ни зарабатывай, все равно мало. Я веду дневник и, прочитав то, что я писала 15 лет назад, сильно удивилась: ничего не изменилось - я как жила какими-то дурацкими, оптимистичными лозунгами, так и живу. Наверное, сегодня это превратилось во вздрючивание себя, во вздергивание, в ежедневное напяливание улыбки, потому что по-другому нельзя. Иначе превратишься в чудовище'.
('Известия', 28.07.05)