Показ фильма 'Ко всем чертям!' (Naar de Klote!, Голландия, 1996, режиссер - Ян Керкхоф, в ролях - Фем ван дер Эльзен, Тиго Гернант, Том Хоффман, Хуго Метсерс III) прошел в рамках ретроспективы Яна Керкхофа на фестивале голландского кино 'Оранжевые дни' в киноклубе '35 мм' 29 апреля. Выполненный в кислотных тонах социальный памфлет с экстремальным монтажем интересен и как своеобразное исследование культуры ночных клубов, и как выдержанная в 'клиповой' стилистике андеграундная лента. Мартин и Жаклин - наивная влюбленная пара из голландской провинции - открывают для себя занимательные эффекты психоделических веществ. Достигнув высот измененного сознания, они становятся энтузиастами танцевально-наркотической культуры и переезжают в Амстердам, где становятся завсегдатаями клуба 'Обдолбанные' ('Wasted'). Их любовь постоянно на пике, унылая повседневность окрашивается в причудливые кислотные тона, заурядная жизнь превращается в непрерывный наркотический драйв - вот, кажется, их маленькое тусовочное счастье.
Дальше, понятно, следует неотвратимое разоблачение этого наркотического райка, производимое методами, которые наверняка подсмотрел Даррен Аронофски, режиссер 'Реквиема по мечте'. Пока туповатый Мартин торчит в кофешопах и запивает пивом отходняки, Жаклин знакомится с карикатурным наркобароном Джеем Пи, который предлагает ей легкий заработок торговлей экстази в обмен на развратные увеселения. Квартира молодой парочки превращается в притон, Мартин все глубже утопает в своем диване с кустом конопли на коленях, Жаклин становится разнузданной, все чаще посещает оргии Джей Пи и ввязывается в долги перед гангстерами и владельцем ночного клуба. Высший пилотаж неизбежно закончится мертвой петлей, а порвать с затягивающей наркотусовкой становится все сложнее.
Личная драма двух вступивших на порочный путь влюбленных то и дело перемежается зарисовками окружающей их танцевальной культуры. В гротескных тонах Керкхоф изображает истории, которых в запасе у любого энтузиаста клубного движения. Спонтанный секс на пике 'прихода', которому предаются разряженные фрики; тогровля веществами и их употребление в клубном туалете, соперничество диджеев и появление девчачьих электронных групп-однодневок; борьба за каналы распространения наркотиков и специфические методы ведения наркобизнеса - все это складывается в причудливую гармоничную вселенную, в которой человеческие отношения меряются на граммы, а адекватный человек - тот, кто не успел съесть больше двух таблеток. С помощью хаотично дергающейся камеры, агрессивного монтажа и экстремальной коррекции, с клиповой скоростью Керкхоф подает зарисовки, которые при всей своей комичности оказываются убедительнее иной документалистики. Абсурдный мир требует абсурдных методов изображения, и выбранный режиссером стиль кислотного натурализма (когда моральные императивы героя раскрываются через поливку конопляного кустика из банки 'Хайнекена') наилучшим обьразом отображает шабаш, творившийся в передовых ночных клубах в середине девяностых, в апогее клубного движения. Вместе с тем, абсурдизм и ерничание режиссера подчинены не столько социальной критике, сколько чисто художественным задачам. Безусловно, прожигание жизни в погоне за приходом автор решительно осуждает, но примерно в той же степени осуждал наркоманию Дэнни Бойл, чья экранизация книги 'На игле' сделала из кучки шотландских торчков героев масскультуры. Однако и грубая цифровая картинка с перекрученным контрастом, и бесцеремонность в изображении нравов, и весьма условная драматургия - это в первую очередь составляющие малобюджетного, снятого на одном дыхании фильма. Керкхоф здесь действует не просто как экспериментатор, но как настоящий панк, в произвольном порядке мешающий топорно снятые сцены и упивающийся эффектом. Апофеозом трэша становится финальный, разворачивающийся уже на титрах, массакр с игрушечными перестрелками, гуашевой кровью, dei ex machina в лице прибывающих представителей полиции и разбитой вдребезги роскошной старой 'Порше'. Машину, между прочим, действительно жалко - в отличие от кукольных героев этого позорища, занятного именно благодаря своей чудовищности.
Игорь Веселов, InterMedia