(О ДЕНЬГАХ)
'Чем больше денег, тем больше я довольна. <:> Я сама зарабатываю много. Я знаю девушек, на которых свалились огромные деньги, и они вдруг резко начинали меняться. Но я вышла замуж после 30, а после 30 было бы странно меняться. И потом жизнь меня уже так поколотила. Я закаленный товарищ. <:> Девушки думают, что чужие деньги принесут им счастье - а ведь может получиться наоборот. Когда ты начинаешь жить за счет мужчины, который зарабатывает, ты теряет 90 процентов своих прав. Какой бы продвинутый он ни был! Ты становишься одним из элементов его окружения. Ты должна подчиняться его настроению, и, мне кажется, исключений из этого правила никогда не бывает'.
(ИСПЫТЫВАЛА ЛИ КОМПЛЕКСЫ ИЗ-ЗА СВОЕЙ ВНЕШНОСТИ)
'Что значит 'испытывала', я и сейчас их испытываю. У меня то одни комплексы, то другие. А с другой стороны, я люблю свои комплексы, они меня двигают куда-то. <:> Что-то у меня случилось с возрастом. Есть люди, которые с возрастом полнеют, а у меня, наоборот, стало сохнуть лицо. И камера меня наконец разглядела. До этого мне казалось, что я такая мордатая. На моих молодых фотографиях'.
(О СВОЕМ ТЕМПЕРАМЕНТЕ
'А что, кто-то из девушек может сказать про себя: 'Я холодная'? Да, у меня руки мерзнут, ноги мерзнут, я люблю, когда тепло. Но, конечно, я не холодная. А как я могу быть холодная, если я пишу тексты, снимаю фильмы? Ведь темперамент виден по тому, что ты делаешь'.
(О МУЖЧИНАХ)
':У меня к ним отношение как к каким-то полудетям. Ничего не могу с собой поделать. Они меня восхищают своим мальчишеством. Иногда невзрослостью. Но этим они и прекрасны. Некоторой инфантильностью'.
(О ДУХАХ 'КРАСНАЯ МОСКВА')
': Мне нравятся старые экземпляры, когда они не поменяли еще состав. У меня есть старые флаконы. Мне они дают ккую-то силу. Но у каждого свои ассоциации. Я как-то намазалась этими старыми духами, а мне мой друг Рустам Хамдамов сказал: 'Ой, я не могу, ты пахнешь всеми покойницами, которых я знал'.
(О НАЧАЛЕ ТВОРЧЕСКОГО ПУТИ)
'Это сейчас для людей с дипломом ВГИКа работы навалом. А тогда я, как молодой сокол, летала над развалинами советского кино. А что мне давало силы, я сама не понимаю. Меня ведь так сильно долбили все время. Говорили, что я пишу не по-русски, что я такая вся специфическая. Ко мне и моим текстам так придирались! <:> Меня критиковали, а у меня была абсолютная уверенность, что я пишу так, как надо писать. А если я изменюсь и стану писать, как они просят, это будет бездарно. Во мне было внутреннее понимание этого. Я была как за бронированным стеклом, была готова аргументировать, возражать. А когда ты открываешь холодильник, а там шаром покати, потому что денег нет, это тяжело, конечно. Но это нормально, у всех творческих людей бывает. Как-то же жили. Даже в самые безумные периоды я носила какие-то безумные платья. Вот сколько себя помню - денег нет, а все равно как-то одеваешься. Я всегда говорила: надеваешь обтягивающий свитер черный, юбку, обладаешь какой-то худобой, вымытые волосы, каблуки - и все в порядке'.
(Cosmopolitan, сентябрь 2004 г.).