(О НАЧАЛЕ КАРЬЕРЫ)
'Я пришла на вступительные экзамены в театральный институт с твердым желанием стать драматической актрисой. Читала приемной комиссии трагический монолог Марины Мнишек из 'Бориса Годунова'. Комиссия плакала от: смеха: мой вид был настолько комедийным, что делал драматическое произведение в моих устах настоящей пародией. Пришлось смириться со своим амплуа и работать в нем всю жизнь. Вот только недавно меня пригласили в исторический фильм на роль революционерки, помощницы Ленина и Сталина. Может, мой образ, созданный Гайдаем, и уйдет, и зритель узнает меня с совершенно другой стороны'.
(ОБ ЭКРАННОЙ ПОШЛОСТИ)
'Тогда все было по-другому. А теперь все дозволено. У меня уши вянут от той пошлости, которую нам преподносит телевидение. Ведь 'Кабачок '13 стульев', как бы его ни критиковали свыше, никому и в голову не приходило обвинять в безнравственности и вульгарности. Сегодня же на экране оголяются по самое некуда, и все считают, что это в порядке вещей, хотя это не порядок, а настоящий примитивизм. Мне тоже приходилось раздеваться в фильмах Гайдая, но делалось это все не пошло, а, как говорил сам Гайдай, 'очень целомудренно'.
(ОБ АНАТОЛИИ ЭЙРАМДЖАНЕ)
'Я снимаюсь у Эйрамджана, потому что мы с ним дружим, и я его очень люблю. И, что бы там ни говорили, буду продолжать у него сниматься и поеду к нему в Майами, если он меня пригласит. А то, что он снимает комедии, совершенно отличные от гайдаевских, на это я могу сказать, что такого, как Гайдай, никогда больше не будет. Так же, как не будет и таких актеров, как Чарли Чаплин, таких поэтов, как Пушкин и Шекспир'.
('АиФ', ?1, 2004).