(О ПРОГРАММЕ "ЗЕМЛЯ-ВОЗДУХ")
"После той передачи "Земля-воздух" мне было особенно тяжело. Это вообще был самый ужасный день моей жизни за последние годы. С такой агрессией все там на нас накинулись: и мало смысла, дескать, в наших песнях; и попсовые, естественно, мы; и выглядим очень плохо - если встретить нас в подворотне, можно страшно испугаться. И одеты мы не как артисты. А мы столько сил вложили в этот новый альбом, думали - делаем такой прекрасный материал, его не могут не оценить, глаза у нас светились... Ну да, на секунду мне стало страшно... Вообще странно, что эти опускающие люди, музэксперты, не понимают, что будь я другим визуально - я бы, конечно, писал другие песни. Физиология огромный отпечаток накладывает на творчество. Ну не будь у меня комплексов - песни не были бы такие самоедские. Наоборот: пели бы, что все - класс, пойдем щас дернем пива, снимем девок! А я реальный, настоящий в песне "Утром". На самом деле я очень стеснительный человек, и каждый раз меня буквально трясет, допустим, перед каким-то публичным выходом, перед съемкой или интервью".
(О КОМПЛЕКСАХ ИЗ-ЗА ВНЕШНОСТИ)
"Тридцаточка вот-вот будет. Иногда я ловлю себя на том, что не могу привыкнуть к своему внешнему виду. И к тому, что мне 30 лет... Все кажется - ну двадцать. Ведь как с 15 лет все пошло - занимаюсь одним и тем же, вокруг - то же самое вроде. И когда вижу неудачные фотографии, на которых стоит эдакий грузный кабан, очень взрослый - я сильно удивляюсь. Помнишь, в клипе Beastie Boys они ходили в таких костюмах роботов? И вот я тоже чувствую себя человеком внутри некоей оболочки: некоего тела, лица... Может, недостаток общения с людьми на мне сказывается. Людей-то практически не видишь. Утром - на репетицию, вечером - домой. Или по гостям, которых уже знаешь по 15 лет. Вот на днях меня растарабанило: пойду-ка в ночной клуб, энергии типа поднаберусь молодежной. Зашел и вообще не понимаю, чего там люди делают. Хотя года два назад я жил этими клубами: как заходил туда в пятницу - уходил только в воскресенье. Может, у меня сейчас такой переходный период... Опустошения".
(О РОК-АТРИБУТИКЕ)
"Знаешь, я всегда очень хотел не быть таким, как остальные. И чтобы группа наша не была такой, как принято: рок-героями... И чтоб не числиться в русских рокерах, мы записывали как бы попсовые альбомы. И все равно я только загонял себя в тупик и бросался из крайности в крайность... Допустим, раньше я красил волосы в синий и красный цвет, носил сережку в ухе. Но по-молодежному это все равно не выглядело. Только в автобусах контролеры ругались: фу, наркоман проклятый. Сейчас, кстати, наоборот - бас-гитарист наш мне высказывает: Буба, ну что ты так немодно одеваешься? А я действительно чувствую себя консерватором. Мне кажется, сдержанность - это хорошо... Все равно принято, что артиста должно быть видно за километр. Но я о другом: чем странней и бесформенней твоя музыка, чем она более спорная - тем меньше шансов у людей понять ее. Есть группы с устоявшейся атрибутикой: майки, банданы, готовые жесты. И человек надевает майку, сразу подчеркивает свою принадлежность к определенной культуре. Поскольку у нас никакой атрибутики нет - человек теряется. Я понял, что весь ужас в поверхностном восприятии нашей группы. Вот если б мы сказали твердо: мы - постпанк или мы - рокапопс. Я тебе рассказывал, как к нам на гастролях подошла за автографом девушка и спросила: вы - рокапопс? Узнала, что нет, сразу разочаровалась, развернулась и ушла..."
("Московский комсомолец", 02.04.03).