(О ПОБЕДЕ НА "КИНОТАВРЕ")
"Ну, значит, свою роль в выборе жюри сыграла все та же моя неожиданность, которая проявилась в этом фильме. Образ, который я сыграл, был очень неожиданным и для простых людей, и даже для профессионалов, которые видели этот фильм. Потом все удачи идут от органики. Особенно в момент дебюта. У меня счастливо все срослось. Я был очень органичен в этой роли. Я ничего и не играл по большому счету. Все это сидело во мне, только ждало возможности реализоваться. Помнишь, как у Джима Керри в "Маске"? Это тоже был дебют. Он просто показал то, что в нем жило так долго, и фильм стал сенсацией. Я счастлив еще и потому, что после этой роли мне уже поступило несколько серьезных кинопредложений. Я могу быть разным. В "Вечерах" я показал, что могу сделать смешную характерную роль на грани фола, пройти по лезвию ножа, не свалившись с него и не перейдя определенную грань, не увязнуть в пошлости и вульгарности. Но я также уверен, что и в серьезной работе могу вытащить из своего нутра то, что во мне сидит. В любом человеке совмещаются разные ипостаси. В этой работе я вытащил то, что лежало на поверхности. А есть еще глубинные пласты. Кстати, одна из причин, почему я занялся "Чикаго", это возможность быть в самом центре событий. Не при событии, как было в "Метро", а в самом его центре.
Никаких гарантий ни от кого не было. Это смешно. Ну не прошло бы и не прошло. Я вовсе не рассчитывал, что возьму двух "кинотавров". Мне позвонили из Киева и сказали, что фильм выставлен на конкурс. Спросили, поеду ли. Я сразу согласился. Это первый мой кинофестиваль, и я подумал, что было бы очень интересно целую неделю пообщаться с актерами, которых знаешь только по экрану.
(О КУМИРАХ)
"Клянусь тебе. С актерами кино и театра вижусь очень редко. А если и вижусь, то в основном мельком. Как это ни покажется странным, но я испытывал почти детский восторг от того, что стоял на одной сцене с Олегом Янковским. Он был кумиром в нашей школе у всех, его Мюнхгаузен и Волшебник из "Обыкновенного чуда" - ярчайшие персонажи из детства. А стоять рядом с монстром Панфиловым и общаться с ним! Я уж не говорю про Ширвиндта! Я до сих пор испытываю благоговение к Гурченко, Ширвиндту, Янковскому, Рязанову, Михалкову, Удовиченко... Даже когда я с Леонтьевым общаюсь, иногда ловлю себя на мысли: блин, ну мог ли я себе представить в детстве, что когда-то буду вот так накоротке с самим Валерием Леонтьевым..."
("Московский комсомолец", 21.06.02).