Ваш аккаунт активирован

Поздравляем! Ваш аккаунт активирован!

23.04.2018
22.04.2018
21.04.2018
20.04.2018

Роман Виктюк: «Режиссер категорически не может быть без магии»

18.12.17 15:01 Раздел: Театр и шоу Рубрика: Дайджест
Роман Виктюк: «Режиссер категорически не может быть без магии»

О СПЕКТАКЛЕ О МАНДЕЛЬШТАМЕ

— Потому что Мандельштам — представитель революции в искусстве. Он, Даниил Хармс, Александр Введенский были главными революционерами. Эти русские поэты из породы уникальных людей, которая была уничтожена. То, что они писали, что предлагали, было сознательно остановлено. За это их изолировали от искусства. И это преступление. Потому что, когда их не стало, никого не волновало, в чем же была их гениальная идея, прозрение, опережающее время на сто лет. Долгое время Европа думала, что с ее Ионеско, Беккетом она вступила в новую пору, что это — искусство, высота. Но всё, что эти авторы написали, было предопределено гораздо раньше у нас, и никого это не волновало.

О РЕВОЛЮЦИОННЫХ ДРАМАТУРГАХ

— Да. Я одним из первых ставил Вампилова. А познакомились мы с ним, когда я работал в Калинине. А позже он приехал в Москву. Хотел, чтобы здесь ставили его пьесы. Мы ходили с ним по театрам, пристраивали их — Саша Вампилов боялся людей больше, чем я. Драматург Михаил Рощин, пьесы которого я ставил, тогда всё улыбался и говорил: «Ну ходи, ходи...»

В Театре Гоголя у нас взяли пьесу «Прошлым летом в Чулимске» и велели прийти через несколько дней. А когда мы пришли, главреж с размаху сунул нам пьесу, да так, что ни я, ни Саша не успели ее поймать. Страницы разлетелись. Мы собирали их, а этот человек, который даже не открывал и не читал пьесу, кричал: «Этой пошлости в этом театре не будет никогда!»

О РЕЖИССЕРСКОМ БАГАЖЕ В БОЛЕЕ 200 ПОСТАНОВОК

— Нету. Я об этом не говорю, никто не поверит. Нет ни одного коллеги, кто подобрался бы близко.

Я понимал, что это мое назначение.

О РЕАКЦИИ МАТЕРИ НА СПЕКТАКЛИ

— Во Львове видела, конечно. Она просто плакала от счастья. Ей очень нравилось, а иначе и быть не могло.

ОБ ОБЩЕНИИ С ЭКСТРАСЕНСАМИ

— Боже! С ними со всеми я дружил и дружу по сей день.

Им даже в голову никогда не приходило меня просвещать. Однажды, еще на волне популярности Кашпировского, телевидение решило меня один на один с ним свести. Записывали передачу, на которой он пытался меня «просканировать». Но со мной этот номер не прошел. Кашпировский остановился и сказал: «Всё, больше мы писать не будем. С ним бесполезно».

О РЕЖИССЕРСКОЙ МАГИИ

— А как же! Режиссер категорически не может быть без магии. Без магии все занимаются материей. А это к искусству не имеет никакого отношения. Материя — это зло.

О ПРЕКЛОНЕНИИ ГОЛОВЫ

— Конечно. Во-первых, перед родителями. А еще перед папой римским. Это было в Италии, где я много лет ставил спектакли. И вот однажды меня привели на аудиенцию к Иоанну Павлу II. Я знаю польский и говорил с ним на его родном языке. Попросил благословения на постановку одной из его пьес.

Когда учился в духовной академии, увлекался литературой. Меня заинтересовала его пьеса «Из жизни Христа». Естественно, в СССР этих пьес никто не печатал. Но во Львове мне удалось раздобыть их. Они были на польском. Но я читал по-польски. И пьесы мне понравились.

И вот, когда представился случай, я называю ему все три его пьесы. Он слушал и внимательно смотрел на меня. У него были такие прозрачные глаза! Они тебя просвечивали моментально, врать, что-то изображать — бессмысленно совершенно. И вдруг он взял мою руку и поцеловал.

За то, что я его понимаю. Эти пьесы никто не ставил никогда, а я знал их. Он поцеловал мне руку, и какая-то сила меня взяла за плечи и начала опускать на колени... Был еще один человек, перед которым я готов был пасть ниц, — Елена Образцова. Я обожал ее, дружил с ней, ставил для нее. Последняя наша совместная работа — спектакль «Реквием по Радамесу» по пьесе Альдо Николаи в Театре Сатиры. В этой постановке она вышла на сцену вместе с Ольгой Аросевой и Верой Васильевой.

В фойе нашего театра висит портрет Елены Образцовой, а в Большом театре, в котором она прослужила много лет, портрета нет. До сих пор. Как говорит Татьяна Доронина: «Значит, так надо». Ну надо, так надо. Поэтому Елена Васильевна и зазвучала в драматическом спектакле.

О СМЕРТИ

— Как можно об этом не думать? Они все, мои друзья, встречают смерть как переход. Поэтому не ужасаются. И я не буду.

О СЧАСТЬЕ И НЕСЧАСТЬЕ

— Нет. Одно несчастье впереди, другое сзади.

Не белое и черное — так неправильно. У счастья и несчастья цвета нет. Если бы он был, пожалуй, мы бы знали, как можно подготовиться к этому. От несчастья спастись нельзя. Просто надо знать, что оно есть. И входить в него, как в утренний туман. Он всё равно загадка, тайна.

(Зоя Игумнова, «Известия», 18.12.17)