О театре

Виктор КАЛИТВЯНСКИЙ
"ИНСПЕКЦИЯ, или ИНСПЕКТОР"
Я закончил пьесу «Инспекция» в начале 2013 года и отправил на конкурс «Действующие лица» (Школа современной пьесы) под названием «Инспектор».


Анатолий КРЫМ
"ТЕАТРАЛЬНЫЙ КАЗУС"
В начале 80-х годов прошлого столетия я написал удачную комедию «Фиктивный брак», которую поставили десятки театров, что позволило мне навсегда уйти на «творческие хлеба».


Алёна САМСОНОВА
"КОГДА Б ВЫ ЗНАЛИ, ИЗ КАКОЙ КОШАРЫ…"
...вдохновенье приходит во время беды... Иногда - при отсутствии света, воды, При работе плохой унитаза, При повышенном запахе газа, При погроме, при землетрясеньи, И почти никогда - в воскресенье. Роман Самсонов


Виктор ОЛЬШАНСКИЙ
"В ПАМЯТЬ О НИКИТЕ ВОРОНОВЕ"
Кажется – да, встречаемся редко, с большими перерывами, но ведь в любой момент можно взять и приехать в старый дом на Новом Арбате или хотя бы снять трубку, набрать номер и услышать голос. Только звонить надо не рано


Юрий ВЕКСЛЕР
"МОЛИЛИСЬ И ЧЕРТУ ТОЖЕ"
О библейском реализме и театральных мирах писателя Фридриха Горенштейна


Надежда ПТУШКИНА
"ВЕЛИКИЙ ДРАМАТУРГ"
Леонид Генрихович Зорин – великий драматург. Думаю, это не нуждается в доказательствах...


Евгения РЕМИЗОВА
"ЛЮБОПЫТНЫЕ ЗИГЗАГИ ЛЕОНИДА ЗОРИНА"
«Я считаю себя прозаиком. В театре давно уже активно не работаю. Появление «Адвоката» для меня самого неожиданность.



Игорь РОДИН

ТОЛСТОЙ-АМЕРИКАНЕЦ

Героическая драма
13 мужских ролей, 6 женских ролей


Пьеса о знаменитой исторической личности – Федоре Ивановиче Толстом, получившем прозвище «американец». Авантюрист, гусар, бретер, дуэлянт, Толстой был знаменитой личностью своего времени, став прообразом для героев произведений А. Грибоедова, А. Пушкина, И. Тургенева, Л. Толстого (который приходился ему внучатым племянником). «Американец» был первым, кто в России поднялся в небо на воздушном шаре, он принимал участие в первой русской кругосветной экспедиции Лисянского и Крузенштерна, он был тем, кто несколько месяцев провел на острове Алеутской гряды в обществе дикарей и затем умудрился пешим путем с Камчатки вернуться в Петербург. Он был героем войны 1812 года, под Бородино получил ранение, со своим полком позже дошел до Парижа. Знаменитая несостоявшаяся дуэль с Пушкиным (описанная последним в рассказе «Выстрел») затем сменилась дружбой с поэтом, которая продолжилась тем, что Толстой сватал за него Наталью Гончарову. Сам Толстой женился на цыганке (неслыханный поступок для дворянина того времени, из-за которого многие отказали ему от дома). Игрок, дуэлянт, убивший на дуэлях разных лет 11 человек, но при этом преданный друг и надежный товарищ, он был знаменит среди современников. Среди его друзей были поэты Глинка и Вяземский, гусары-декабристы. Невероятная, полная приключений жизнь Толстого американца легла в основу пьесы.


* * *


(Вечер, ярко освещенный особняк Толстого. В гостях у Американца старые друзья – Оленин, Зотов, Глинка, Давыдов).


ОЛЕНИН(Зотову).


И все ж не прав ты! В Англии довольно


Того, что называют «здравый смысл»,


И уж они не стали бы напрасно


Парламент у себя учреждать.


ЗОТОВ.


Вот тоже мне! Сплошная говорильня…


Какие-то дебаты, голоса…


Занудные, нелепые законы


И прочие другие чудеса.


ДАВЫДОВ.


И целый полк судей и адвокатов


Нахлебников, природных упырей,


Которые живут и процветают


На почве, именуемой «закон».


Нет разницы меж нашими и теми:


По мне - и тот и этот вурдалак.


Ей-богу, я повесил бы обоих


Без сожалений и без лишних врак.


ГЛИНКА.


Ну, хорошо, мне тоже не по вкусу


Весь этот сброд, особенно у нас…


Да только ведь без них не обойдешься…


ЗОТОВ.


Накликаешь беду, не ровен час!


ОЛЕНИН(Давыдову).


Скажи, Денис, ты рабство отменил бы?


Ведь это дикость! Ужас! Мрак! Позор!


ДАВЫДОВ.


Об этом, вероятно, надо думать…


Ну, а в делах я не был бы так скор.


ОЛЕНИН.


Как сказано! И главное – все точно:


У нас порой мыслительный процесс


Лет сто, а то и триста занимает,


А все ни с места… Где же здесь прогресс?


(входит Толстой)


ТОЛСТОЙ.


Все спорите? Как только не устали.


Но тема, вижу, увлекает вас.


О чем же речь? О дамах? О напитках?


ГЛИНКА.


Нет, о политике.


ТОЛСТОЙ.


Тогда я сразу пас.


ОЛЕНИН.


Толстой, по-моему немного странно


Увиливать от спора всякий раз,


Как только он заходит о предметах,


Которые так важны для других.


При этом я причин не понимаю!


Ты русский дворянин и патриот…


ТОЛСТОЙ.


Оставь, Оленин, это все пустое.


Мне даже лень выдумывать острот.


ГЛИНКА.


Острить люблю, когда предмет занятен,


Но в нашем споре это ни к чему.


ТОЛСТОЙ.


Похоже, вы меня спросить хотите…


Да вот о чем, никак я не пойму.


ЗОТОВ.


И я тут ни черта не понимаю!


Парламенты, законы и права…


Какая-то сплошная ахинея


И чувство, будто пухнет голова.


ТОЛСТОЙ.


Вот Зотова люблю! Не лезет в эмпиреи,


О глупостях не станет горевать


И под нелепые идеи и затеи


Все, что угодно, живо подгонять.


ДАВЫДОВ.


А все-таки мне тоже интересно,


Как смотришь ты на положенье дел.


ТОЛСТОЙ.


По-своему. Помалкиваю только…


Собаку на молчании я съел.


ОЛЕНИН.


Американец, ты слывешь гурманом.


Оставь собак и прочих хомяков…


И сделай одолжение – поведай,


В какую сторону ты держишь курс.


ТОЛСТОЙ.


Вам это в самом деле интересно?


(Обводит взглядом присутствующих, все молчат)


А ты, брат Зотов, почему молчишь?


ЗОТОВ.


Признаюсь, мне политика противна,


Но больно ты красиво говоришь…


ТОЛСТОЙ.


Ну, что ж, тогда на заданную тему,


Начнем непринужденный разговор.


Вопросы ваши я прекрасно знаю,


Но не готов вести об этом спор.


Начнем, пожалуй, с парламентаризма,


О коем очень много говорят.


Скажите, и кого туда посадим?


Они и так уже давно сидят.


Есть госсовет, губернии и думы


Еще с екатерининских времен…


В чем разница? Название другое?


Название другое. И фасон.


Так, может, лучше то, что есть, наладить?


Искоренить мздоимство и порок,


Я понимаю, это тяжелее,


Чем написать две сотни умных строк


О равенстве, законе, идеале


И прочей отвлеченной ерунде,


И рассуждать, не зная сути дела,


О том, когда, зачем, куда и где.


Оленин, ну, признайся, ведь о жизни


Своих крестьян не знаешь ничего.


А мужичок наш - не француз, не турок,


Как выкинет коленце – ого-го!


Ему закон твой – что седло корове…


Молчит, кивает и ворует лес.


И он плевать хотел на идеалы


И прочий твой научный политес.


Свобода? Так по-разински, с размахом!


А вожаком – Емелька Пугачев.


И вот тогда всем станет не до смеха,


Не до науки и прекрасных слов.


А есть еще калмыки и саамы,


Татары, камчадалы и мордва…


Чем их заманишь ты? Какими кренделями?


Найдутся у тебя для них слова?


Они ведь по-французски не гутарят


И не читают Данте и Руссо,


А из последних самых достижений


Имеют разве только колесо.


Гуляют с кистенями по дорогам


И власти никакой не признают…


А ты их хочешь соблазнить свободой…


Скорей они тебе ее дадут.


Закон потребен для больших селений,


Губернских и уездных городов.


А сколько их у нас? Как кот наплакал –


Москва да Петербург, еще Ростов…


Ну, Нижний, ну, Саратов… Всех – десяток.


И даль необозримая равнин.


В неделю не доскачешь, не доедешь…


И лишь помещик - бог и господин.


Что эти земли все объединяет?


Наш государь, чиновники и власть.


А выбьешь хоть одну из трех подпорок -


Недолго всему зданию упасть.


Я знаю, у вас тайные собранья


Недавно появились на Москве.


Ну, хорошо, устроите вы смуту


И даже утвердитесь во главе.


Что дальше? Отменяем сразу рабство?


А где же деньги станете вы брать?


Ведь армию, полицию и прочих


Вам как-никак придется содержать.


Всем крепостным заплатим много денег.


И сколько будет стоить ваш продукт?


При наших способах пахать и сеять -


Как редкий, привезенный морем фрукт.


За эти деньги немцы и голландцы


У вас и пуда даже не возьмут.


Чем им платить? И как вести торговлю?


Быть может, книги нам совет дадут?


А рудники? В Сибири не бывали?


Ах, не бывали… А вот я бывал.


И много интересного, скажу вам,


Я в этом путешествии узнал.


Вся наша мощь - все ружья, ядра, пушки,


Оплачены чудовищной ценой.


Демидовы и Строгановы цепко


Простерли свои когти над страной.


И тысячи рабов на их заводах


И день и ночь кидают в печь руду


И неподвластно это все закону,


И недоступно это все суду.


Но! Рабство отменить – и все застынет,


Петровская Сибирь умрет навек,


И сразу к дикой вольности вернется


Нетвердый в своих мыслях человек.


Не дай вам Бог, друзья мои, в Сибири


Когда-нибудь случайно заплутать…


А, впрочем, даже в этом мрачном мире


На вас порой нисходит благодать…


Но я отвлекся. Видимо, придется


Налогов вам поболе учредить.


Но это полбеды. Вот как заставить


Сполна налоги эти заплатить?


Но способ есть с безденежьем бороться!


Ведь деньги можно просто отобрать,


Назвать каких-нибудь «бояр» врагами,


Да от греха подалее сослать.


Опричнину вернуть, четвертованье,


Как Грозный в свое время завещал…


И утвердить насилием и пыткой


Свободы, равенства и братства идеал.


Французы в том изрядно преуспели.


Сен-Жюст и Робеспьер… Марат, Дантон…


Недолго забавлялись с гильотиной –


Пока не подоспел Наполеон.


И что же? Вот он снова, император…


Войну готовит, лупит в барабан.


И где свобода, равенство и братство?


Остались на полях далеких стран…



Если Вы хотите получить полный текст пьесы или консультацию по подбору пьес, нужных именно Вам, - прямо сейчас напишите Главному редактору бюллетеня “Авторы и пьесы” Евгении Ремизовой - remizova@rao.ru.

29.10.15 11:48 Раздел: Театр и шоу Рубрика: Дайджест

 
 Использование текстов произведений, приведённых в бюллетене, допускается исключительно с согласия авторов или иных обладателей прав на такие произведения.

Для получения разрешения на постановку пьесы следует обратиться в региональное отделение РАО (адреса и контакты отделений )
или по телефону в Москве +7 (495) 697-5477.

На главную страницу бюллетеня "Авторы и пьесы"