Ваш аккаунт активирован

Поздравляем! Ваш аккаунт активирован!

29.05.2017
28.05.2017
27.05.2017
26.05.2017

«Лакмус»: «Коммерческого мейнстрима в нас никто не увидел»

30.01.15 20:37 Раздел: Музыка Рубрика: Интервью
«Лакмус»: «Коммерческого мейнстрима в нас никто не увидел»

Вокалистка группы «Лакмус» Ирина Акимцева и бас-гитарист Макс «Лакмус» Андрющенко рассказали корреспонденту InterMedia о новом альбоме «Наблюдайте за звездами», работе на американской студии и разнице менталитетов западных и российских музыкантов.

- Альбом «Наблюдай за звездами» выйдет на физических носителях?

Макс Лакмус: Буквально вчера приняли решение, что выпустим все-таки двойник. Потому что предыдущие два альбома у нас не выходили на физических носителях. Мы, конечно, печатали сами неофициально небольшой тираж, но не было такого, чтобы этим материалом заинтересовались какие-то лейблы. Эти альбомы только сейчас появились в цифровых магазинах iTunes и GooglePlay. Поэтому мы решили выпустить их на втором бонусном диске в формате mp3, добавив к ним еще и «Баттерфляй» 2004 года. 



- Сейчас вы выпускаете альбом на лейбле или сами?

Макс Лакмус: Договор мы подписали с «Мистерией звука». Слава богу, они очень гибки в условиях выпуска. Они выполняют роль дистрибьюции, это не звукозаписывающая компания - в широком смысле этого слова. Сегодня мы видели баннер альбома на витрине iTunes. Больше от них мы ничего не ждём (смеется). Все остальное мы будем делать сами.

- Кстати, почему два предыдущих альбома у вас не выходили на лейблах?

Ирина Акимцева: Сейчас все конкретные причины мы уже и не вспомним. «Точка необратимости» на физическом носителе была — мы ее выпускали сами.

Макс Лакмус: Диск мы напечатали в отвратительном качестве, потому что нас подвел менеджер этого проекта, буквально за ночь до презентации показал результат, времени переделывать уже не было.

- Да, там дешево и сердито.

Макс Лакмус: Ой, там не то, что дешево, а полный провал! Мы не понимали, как вообще такие диски можно было раздавать. Сейчас и вспоминать об этом не хочется. Мы записали две пластинки - «Точка необратимости» и «Фантом», которые получились слишком альтернативными для нас самих.

- Есть такое, и это здорово!

Макс Лакмус: Мы тогда увлеклись таким странным звуком, хотели сделать очень оригинально, удивить самих себя. Оба альбома получились такими тревожными. Они довольно точно характеризуют то время, но сейчас нам тяжело их слушать, потому что наше представление о прекрасном - другое. Мне очень нравятся те песни, они, на самом деле, все очень светлые и глубокие, там много всего интересного. С распространением альбомов у нас тоже тогда не очень получилось — мы его разнесли везде, были забанены, как обычно, всеми без исключения, не попав ни в русский рок, ни в поп. Коммерческого мейнстрима в нас никто не увидел, да мы и не стремились к этому.

- Ваш нынешний альбом — это некое возвращение к истокам? Понятно, что на новом витке, но все же, ему присуще мягкое звучание.

Ирина Акимцева: Не соглашусь, что там такое уж мягкое звучание. Скорее всего, там легкое настроение.

Макс Лакмус: Здесь вот что важно: это уже пятый наш альбом - и только сейчас у нас получилось сделать его легким для восприятия. Мы там перемудрили местами, но слушается это легко. Сведение тоже получилось специфическим (сводил альбом Джим Монти) - мастер сознательно перекомпрессированый.

Ирина Акимцева: В лучших американских традициях.

Макс Лакмус: Да, это такой эксперимент. Грубо говоря, он стабильно звучит на бытовом оборудовании, но если слушать альбом в студии, где хорошо слышен масштаб звука, то станет понятно, что инженер многое отрезал. Поэтому открою секрет: мы хотим сделать еще один вариант сведения. Пока слышно информативную часть, а нам хотелось бы показать полноценные тембры и фактуру. Оркестр там красиво звучит, барабаны в шикарных помещениях.

- Тем не менее, оркестр прекрасно слышен в песне «Жили-были». А как вообще пришла идея задействовать в записи симфонических музыкантов?

Макс Лакмус: А это спасибо нашему московскому гуру Сергею Большакову, записавшему все главные альбомы российских рокеров. Он нам просто подсказал: «Хотите оркестр — у нас есть возможность задействовать Пражский симфонический». Замечу, что Сергей Большаков в составе нашего коллектива трудится уже много лет.

Ирина Акимцева: Он наш третий постоянный участник (смеется).

Макс Лакмус: С ним мы сводили наши предыдущие пластинки, и уже начали сводить Наблюдайте за звездами. Сергей нас ведёт по жизни, показывает все прелести и возможности звукозаписи. Лаборатория звука такая - это огромный мир. Через него проходят мультитреки разнообразных музыкантов, он хорошо ориентируется в том, где должны записываться оркестры, где барабаны, где лучшие студии, где какие помещения. Буквально вчера я узнал, что он делал звук к фильму «Левиафан». Так что сейчас он претендует на «Оскар» (смеется).

- То есть все технические моменты были именно на Сергее?

Макс Лакмус: Да. Про это вообще можно очень долго говорить, но, конечно, записать оркестр в лучшей студии Праги — с музыкантами, которые за день до нас работали с Хансом Циммером — и сделать это на удалении, стоит дорогого. Удивительный опыт. Мы просто сидели с Большаковым в гостинице Красноярска, поставили мониторы и через сервис стриминга слушали то, что происходит в студии в реальном времени. Сидели, как в студии, слушали и комментировали, что нам нравится, а что нет.

Ирина Акимцева: А я в это время в Москве слушала (смеется).

Макс Лакмус: Фактически мы были за стеклом — только за виртуальным, реальное же расстояние было 6 тысяч километров. Всё, расстояния больше никак не влияют на работу в студии! В Калифорнию же мы поехали, в первую очередь, не за именами, а, конечно же, за опытом. Мы отправились записывать пластинку туда, где создавались все наши самые любимые альбомы. Сначала мы записались на удалении, составили своё представление об этих людях, об оборудовании и умению на нем работать. После этого мы решили собраться и поехать туда сами.

А голос мы сейчас можем записывать вообще где угодно, у нас с собой ездит компактная мобильная студия высокого качества. Поэтому пишем там, где нас припрет.

- Может быть, легкость восприятия альбома появилась благодаря этой спонтанности?

Макс Лакмус: И это есть.

Ирина Акимцева: Так получилась, что при работе над этим альбомом никто ни у кого не стоял над душой.

- Насколько вообще велика разница между работой зарубежных и наших звукорежиссеров?

Ирина Акимцева: Долго рассказывать. В нашей стране мы многое пропустили — во всем. Начиная от изготовления музыкальных инструментов — этой отрасли у нас фактически не существовало — и до, простите, журналистики, из которой сейчас люди просто разбежались

Макс Лакмус: На Западе культура звукозаписи намного раньше сформировалась, погружение в нюансы, традиции, уже наработанные пресеты . Если в Россию нормальные гитары завезли только в 90-е, то во всем цивилизованном мире они уже полвека писались великими музыкантами всех стилей (смеется).

Ирина Акимцева: И это не вычеркнешь, не перепрыгнешь, просто так этого не достигнешь даже за 10-20 лет.

- То есть впредь вы тоже собираетесь записываться на Западе?

Ирина Акимцева: Как угодно, не знаем.

Макс Лакмус: Нет у нас конкретной, отработанной схемы, мы будем делать все интуитивно. Будем использовать все наработки, которым научились за эти годы. Если мы поймем, что у нас что-то не очень хорошо получается, мы будем привлекать западных специалистов. Захотим каких-то стилистических хитросплетений - обратимся к своим гуру, как в этот раз поступили - записав барабанные треки с Аронофф и Лузье. Опыта этим людям не занимать, погуглите их послужной список. В студии царит благоприятная обстановка, инженеры раскачиваются в такт музыке, когда видят смысл подключиться к процессу - делают это очень деликатно.

Ирина Акимцева: Легкая атмосфера. Никто не суетится, все настроены на процесс, и он идет без запинок.

Макс Лакмус: Могут ввалиться какие-то накуренные рэперы, которые что-то сводят по соседству, и сказать: «Вау, кул!» И это умиляет. За время пребывания в Лос-Анджелесе но мы решили погрузиться в местную культуру, ходили на концерты, побывали на музыкальной выставке NAMM Show. Поскольку все песни мы сводить там не могли — ни по деньгам, ни по времени, нам важно было пройти полный цикл: записать барабанные треки в первый день, потом дописать остальное и свести в последний день песню прямо в студии, которую Майкл Джексон выстроил, когда заработал деньги на своем первом альбоме «Триллер». Так мы записали песню «Колыбельная». В целом ощущения работы гигантского маховика, невозможно объять умом, сколько людей во всем этом участвует и кто строил эту культуру.

Ирина Акимцева: И эту систему не пошатнуть. Даже если вдруг какое-то звено выйдет из строя, то весь механизм все равно будет продолжать работать. У нас, к сожалению, система не успев построиться, рухнула.

Макс Лакмус: Важно еще и то, что люди всегда открыты. У них нет никаких секретов, никакого снобизма. Это удивительное ощущение, потому что мне всегда казалось, что мы из них сейчас будем информацию клещами вынимать. Ничего подобного. У них нет никаких предубеждений, они говорят: «Вау, русские, да вы первые вообще здесь!». Мы были этим настолько очарованы, что это не могло не сказаться, собственно, и на записи.

Ирина Акимцева: Еще хочу добавить, что это не было запланировано: мол, мы непременно желаем записаться в Америке с самым лучшим барабанщиком! Все это было цепочкой случайностей, потому что с Кенни Аронофф Макс познакомился на фестивале «Сотворение мира» и обменялся мейлами. Прошло где-то полгода, потом Макс о нем вспомнил и решил попробовать записаться на удалении.

Макс Лакмус: Предварительно мы с ним обсуждали это в самолете. Кенни сразу сказал присылать демо. Он же предложил нам поработать со звукоинженером Джимом Монти. Мы долго с ним обсуждали в переписке, что мы хотим получить в результате, я прислал Джиму список фонограмм своих любимых песен, а он мне анализировал их с технической и музыкальной точки зрения — кто что продюсировал и т. д. Читать его комментарии к тем песням очень познавательно, на одну из песен он например, написал «Ну, продюсер этой записи Рик Рубин - это фантастический человек, мне довелось с ним работать, он делает чудеса...» И дальше принципиальные отличия в подходе записи такой музыки. Да, это Кенни нам порекомендовал Монти, который сводил два альбома Korn, концертный фильм Metallica.

Ирина Акимцева: Нас часто спрашивают, а зачем мы вообще взяли на запись барабанщика Korn, это же, мол, вообще не ваше. А здесь тоже целая история, как мы сначала выбирали из четырех барабанщиков, один из которых играл с Полом Маккартни. В итоге мы остановились на нем, уже купили билеты в Лос-Анджелес, собирались в январе с ним записываться, но выяснилось, что в это время он как раз едет в тур с Маккартни.

Макс Лакмус: В итоге, Джим Монти нам порекомендовал Рэя Лузье, с которым они работали в тот момент над альбомом Korn. Мы сразу поняли, что у нас получится что-то интересное и, как выяснилось, не прогадали.

- Вы говорите, что запись альбома в Калифорнии не планировалась, но при этом Калифорния упоминается в двух ваших песнях из нового альбома. Как так?

Ирина Акимцева: Песни старые, писались еще до всех этих событий.

Макс Лакмус: А у нас ведь про Калифорнию есть еще и на предыдущем альбоме! Мы скоро альбом скомпилируем из песен о Калифорнии (улыбается).

Ирина Акимцева: Просто мы считаем, что место музыки — это Калифорния. Лично для меня. Конечно, есть еще и Англия.

Макс Лакмус: А для меня Набережные Челны — это очень важное музыкальное место (смеется). Ребята, я патриот! Нас многие спрашивают о патриотизме, но при чем он здесь? Если есть прекрасная музыка, которая родилась в этих местах и это не просто ноты и звуки. Когда мы окунулись в калифорнийскую атмосферу, то поняли, что разговариваем с ними уже на языке музыки. На тот момент мы не очень-то владели английским языком, но поняли, что это вообще не имеет никакого значения. Слава Богу, что в наше время это стало возможно - смешение культур, обмен опытом. Это эволюция музыкальной культуры, здесь нет делений по национальным признакам и не надо себя отгораживать от таких источников информации.

Ирина Акимцева: Причем все мои ощущения, что Калифорния — это место силы, подтвердились. Мы побывали на не очень значимых концертах, но они были весьма показательны с точки зрения духа, некоего американского братства. Были на ежегодном фестивале Bonzo Bash - там известные и молодые калифорнийские барабанщики играли песни Led Zeppelin. Это невероятное чувство, когда люди приходят послушать, как играют барабанщики. Все пришли, как на праздник, в зале было непередаваемое ощущение. Люди поддерживали каждого выходящего на сцену.

Макс Лакмус: Мало того - они играли песни британской (подчеркну) группы Led Zeppelin. Кавер-группа аккомпанирует, а барабанщики сидят в центре, из под палок летят искры и щепки - такие были зажигательные партии у Джона Бонэма.

Ирина Акимцева: За кулисами куча людей, все тусуются, выглядывают, поддерживают друг друга. Это необъяснимое чувство. Никакого снобизма и пафоса, от того, что кто-то играет лучше, кто-то хуже. Вышел 70-летний дед, сел и полчаса делился воспоминаниями. Оказалось это Билл Уорд - барабанщик Black Sabbath, его все деликатно слушали, а в конце искупали в овациях. Также сходили в клуб Whiskey-A-Go-Go, там где начинали играть The Doors.

Макс Лакмус: Когда The Doors только начинали в 60-х, им там разрешили сыграть неделю бесплатно — дескать, посмотрим, что из вас получится. Ну понятно, какой это клуб и какие он несет традиции, что там за артисты и как это все выглядит.

Ирина Акимцева: Ну, в общем-то, там было то же самое — совершенно полный зал людей, вежливая охрана...

Макс Лакмус: Возвращаясь к барабанщикам, все увиденные нами музыканты очень бережно несут свою культуру, делают это с большой любовью и уважением к своим корням. В зале добродушная публика, наверняка большинство из них были барабанщики, и ни у одного человека я не заметил ни доли скепсиса.

Ирина Акимцева: То есть в зале не было оценочного суждения. Была атмосфера расслабленности и наслаждения моментом.

Макс Лакмус: Нам сейчас важно об этом рассказывать, потому что нам тоже очень важно нести людям самое прекрасное и очень бережно передавать друг другу из рук в руки, рассказывать об этом молодым, делиться тем, что мы знаем, что хорошего видим в грядущем поколении.

На Западе люди это делают интуитивно, им давным-давно это объяснила жизнь. У них теперь все это работает, как единый комплекс — и журналисты, и музыканты, и звукорежиссеры.

Ирина Акимцева: Все это сцеплено, как шестеренки. Все крутится и работает. Это и радостно и…грустно, если возвращаться к нашим реалиям.

- Есть надежда, что мы тоже к этому придем?

Макс Лакмус: Совершенно очевидно, что надо что-то делать. Для этого необходимо, прежде всего корректно информировать. Показывать, что происходит в мире. Чтобы не просто использовать чью-то франшизу, как это происходит с «Голосом». Ведь это просто высокопрофессиональное караоке, а песен, как результат их воображения, мы не видим, вот и получается яма. Сначала 10 лет была «Фабрика», теперь «Голос», но песен нет, нет больших артистов, авторов, масштабных концертных шоу. Мне кажется, это возможно построить и у нас. Слава Богу, пока еще не весь интернет запретили. Стало быть, шанс есть.

Денис Ступников, InterMedia