Ваш аккаунт активирован

Поздравляем! Ваш аккаунт активирован!

03.12.2016
02.12.2016
01.12.2016

Джон Лилл: «Мне не верилось, что на меня смотрит Шостакович»

13.06.14 22:24 Раздел: Музыка Рубрика: Интервью
Джон Лилл: «Мне не верилось, что на меня смотрит Шостакович»

70-летний британский пианист Джон Лилл порадует российских поклонников двумя концертами: 15 июня 2014 года он выступит в столичном Концертном зале имени Чайковского, а через два дня, 17 июня — в Санкт-Петербургской филармонии имени Шостаковича. Корреспондент InterMedia Анна Ефанова побеседовала со знаменитым англичанином в конце рабочей недели.

— Вам предстоит сыграть разные концертные программы в Москве и Санкт-Петербурге. Как вы готовитесь к выступлениям в России?

- Я много занимаюсь и отдыхаю, чтобы почувствовать себя уверенным в нотном тексте. Еще стараюсь представить себе результат исполнения, обстановку зала и настроение публики. Для меня концерт начинается тогда, когда я размышляю о произведениях и композиторах.

— Ваши занятия фиксируется по времени?

- Я работаю с остановкой часов: смотрю телефильм, прерываюсь, потом — продолжаю работать. Обычно у меня уходит четыре часа на занятия, реже — два часа и меньше. Иногда не занимаюсь вообще, потому что нахожусь в хорошей форме.

— С каких сочинений вы начинаете работу?

- С этюдов Шопена и Черни, которые позволяют согреть руки и экономно расходовать силы. Потом принимаюсь за этюды Листа, чтобы отработать разные навыки. Как правило, я комбинирую его опусы с другими — мне сложно дается играть его сразу и качественно.

— Почему вас нельзя беспокоить до выступлений?

- Я отдыхаю по распорядку: в течение одного-двух часов. Просматриваю ноты, чтобы как можно меньше отклоняться во время исполнения в трактовке. Обычно не ем много. Стараюсь сосредоточиться и прийти в себя. Мне важно сохранять восприимчивость к произведению до того, как начну играть. Разговоры с людьми отвлекают, теряется связь с произведениями.

— Потом вы позволяете себе расслабиться?

- Я не люблю пышных празднеств, но обожаю долгие встречи с близкими по духу людьми. Один или два дня после концерта я не занимаюсь. Потом — в течение нескольких дней возвращаюсь к привычному темпоритму.

— Вам нравятся стрессовые ситуации?

- Они вдохновляют меня на творческий поиск, бросают из стороны в сторону и заставляют над собой работать. Музыка — это рефлексия нашей жизни, где исполнитель диктует слушателям, как ее воспринимать правильно и необходимо. Жаль, что мы не можем передать все, что чувствуем. Сочинения, которые играем, значат намного больше, чем мы себе представляем.

— Что представлял из себя год вашей победы на IV Международном конкурсе имени Чайковского?

- Это было фантастическое время, которое я отлично помню. Ошеломительный успех позволил мне подписать международные контракты и путешествовать по миру, общаться с легендарными музыкантами. Я благодарен России, что все это со мной произошло. Если бывают подарки судьбы в жизни человека, то победа на конкурсе стала для меня одним из них, это точно.

— Правда, что до старта победного для вас конкурса имени Чайковского вы хотели и не смогли заговорить с Дмитрием Шостаковичем?

- Да, в 1965-м году я играл Первый концерт Брамса в Вене и смотрел ему со сцены в глаза. Мне не верилось, что и он на меня смотрит со всей серьезностью. После концерта я не смог побороть собственную боязнь и заговорить с ним. Потом я испытал нечто похожее, когда встретился с Арамом Хачатуряном: он поздравлял меня с победой на конкурсе Чайковского и желал приехать с концертом в Москву. Я был не в состоянии ему произнести в ответ ни слова. Никак не могу простить себе, что не нашел тогда в себе смелости поблагодарить их хотя бы.

— Из ныне живущих пианистов вам нравится, как кто-нибудь играет?

- Мне близки интерпретации Михаила Плетнева, хотя я ни разу не слышал его вживую. Очень люблю исполнения Евгения Кисина: он заставляет меня сопереживать на своих концертах.

— Какое впечатление у вас сложилось о сегодняшних российских музыкантах?

- Они хорошо обучены, много занимаются, но среди них мало личностей с уникальным фортепианным стилем. В 70-е годы пианисты играли правдиво, создавая некий путь к слушателям, не требующий детальных объяснений. Теперь им приходится рассказывать, что и как они исполняют, тем самым разрушая музыку как процесс.

— Что бы вы посоветовали молодежи?

- Быть честными к самим себе и любить жизнь во всех ее разнообразных проявлениях. Чтобы выжить и продолжать развиваться, пианист должен сам понимать свои улучшения и ухудшения. Ему нужно сохранять спокойствие, если он не сыграет так, как хочет. Завтра, возможно, что у него все получится, если он будет критически относится к исполнению и не доверяться хвалебным отзывам других.