Ваш аккаунт активирован

Поздравляем! Ваш аккаунт активирован!

06.12.2016
05.12.2016

Вадим Степанцов – «О бесстыдницы, о недотроги!» ****

26.08.11 01:52 Раздел: Рецензии и обзоры Рубрика: Рецензии и обзоры
Вадим Степанцов – «О бесстыдницы, о недотроги!» ****

«Эксмо». Книга вышла в свет в июне.

Орден куртуазных маньеристов появился в конце 80-х годов. Сложно представить время, менее подходящее для проявления куртуазности и изысканности: пока народные массы отчаянно боролись за перестройку и против коммунизма, группа поэтически настроенных молодых людей взялась воспевать прекрасных дам и прекрасные моменты овладевания ими, подведя под это дело мощную теоретическую платформу. Юные поэты раздали друг другу диковинные титулы – великий магистр, черный гранд-коннетабль, командор-ордалимейстер и т.д. Время, повторюсь, было не куртуазное, но сограждане, расставаясь с «совком», были очень открыты любой неизведанной чепухе. Поэтому в игру с великими приорами и гранд-коннетаблями с удовольствием включились журналисты и читатели – на «поэзоконцерты» народ валил валом и даже в газетах порой публиковали фрагменты из непривычных стихов, для которых были характерны смесь ловких стилизаций под классицизм и не менее талантливые скабрезности.

Как и любая слишком красивая идея, «Орден» не выдержал испытания временем. Внутри объединения начались трения, которые маньеристы первоначально пытались выдать за нормальное разделение на фракции, но потом пошли взаимные поэтические «диссы», пролившие свет на глубину противоречий, как мировоззренческих, так и финансовых. Сейчас ОКМ фактически не существует, хотя в концертах великого магистра Вадима Степанцова порой выступают сочувствующие коллеги вроде Александра Вулыха. Андрей Добрынин работает редактором в издательстве. Виктор Пеленягрэ утратил самоиронию и прекратил быть куртуазным маньеристом, когда решил, что его текст «Как упоительны в России вечера» - не пародия, а гимн. Дмитрий Быков стал неплохим прозаиком, блестящим публицистом и непревзойденным поэтом-летописцем, почти ежедневно сочиняющим талантливые тексты на злобу дня. Александр Бардодым погиб на грузино-абхазской войне: с такой смертью можно было бы прямиком в легенду, вот только погиб он раньше, чем стал сколько-нибудь известным поэтом. Константин Григорьев умер в 40 лет от сердечного приступа; от него остался куртуазный псевдоним Константэн и бессмертное четверостишие «Я раньше славил поцелуй, и вздохи, и любви томленье, потом заметил: скажешь «х…» - и в зале сразу оживленье».

Короче, нынче всю былую куртуазную мощь Ордена замыкает на себя один Степанцов. Он, конечно, может и про политику высказаться, и матом написать, и спеть дурным голосом про пьяную помятую пионервожатую – но издательство «Эксмо» на сей раз решило не прикасаться к этим граням таланта художника. В сборнике «О бесстыдницы, о недотроги!» всего один раз употребляется слово «жопа», всего два-три стиха посвящены трудным для постороннего понимания разборкам с бывшими товарищами по Ордену, а все остальное – сплошные сонеты, рондели, баллады, пиесы… «Я нес к твоим стопам граненые алмазы метафор, тропов, рифм, эпитетов, эмблем. Увы и ах! Мои священные экстазы опять попали в плен сиюминутных тем», - кокетничает поэт, ибо темы его суть вечные, а в искусстве смешать высокое и низкое после самоотвода коллег равных Степанцову, пожалуй, нет. «Солнце, девочка, звездочка, деревце тонкое, как же мне с тобой мило, легко и свободно! Как приятно зарыться с такою девчонкою в то, что для зарыванья с девчонкой пригодно. Поцелуй мою страшную старую харю и не бойся меня, я тебя не ударю». Великий магистр неутомим в придумывании новых поворотов заранее, в общем-то, известных сюжетов: «Когда же, подкравшись к заветной калитке, увидел я в свете мерцающих звезд, как жмет ее чукча, безногий и прыткий, я понял, что вкус у девчонки не прост». На передней обложке Вадим задумчив и мечтателен в окружении античной статуи и девушки с веслом, на задней – он богемно похмелен и помят. Тот, кого не смущает подобный дуализм, получит от книжки большое удовольствие. С точки зрения поэтического ремесла она великолепна: словарный запас, культурный бэкграунд, представления о рифме и размере, метафоры, эпитеты и тропы – все тут на уровне, которого часто не хватает, скажем, песенным текстам нашей эстрады. Многие стихи исполнялись Степанцовым на концертах, но хватает и новых. Некоторая «однобокость» тематики обусловлена концепцией сборника, но надо сказать, что с этой концепцией поэт и издатель подоспели вовремя. Обстановка за окном опять мало соответствует куртуазному маньеризму, и есть ощущение, что ежедневными злободневными памфлетами ее не изменишь. Чтобы взорвать болото национального самосознания, нужно больше наглости, героической мифологии, сладких фантазий, витальности, секса, наконец. Всего того, чем наполнена книжка о бесстыдницах и недотрогах.

Алексей Мажаев, InterMedia