Ваш аккаунт активирован

Поздравляем! Ваш аккаунт активирован!

04.12.2016
03.12.2016
02.12.2016

"ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ": ВИЗИТ К МИНОТАВРУ *****

24.04.07 16:41 Раздел: Рецензии и обзоры Рубрика: Рецензии и обзоры
"ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ": ВИЗИТ К МИНОТАВРУ *****

Она была актрисою
и даже за кулисами
играла роль…
Константин Меладзе

Когда вступили они на берег, ужаснулись древнему злу,
и раны заалели как маки, и время повернулось вспять.
Геродот
Премьера фильма "Внутренняя империя" (Inland Empire, 2006, Франция-США-Польша, режиссер — Дэвид Линч, в ролях — Лора Дерн, Джереми Айронс, Джастин Теру, Джулия Ормонд, Гарри Дин Стэнтон) прошла в кинотеатре "Горизонт" 20 апреля.
Разгадывать тайные смыслы линчевских эпопей подобно увлечению толкованием сновидений: в одном соннике приснившаяся лошадь означает обман, в другом — билет в светлое будущее. В "Империи" мало подсказок, да они и не нужны вовсе, поскольку она в них абсолютно не нуждается. Те, кто любят Дэвида Линча в любом случае не останутся неудовлетворенными. Остальные в тихом ужасе сбегут с показа минут через двадцать. Действительно, более субъективного для восприятия кино не появлялось на наших экранах со времен Апичатпона Верасетакула и его "Тропической лихорадки".
Итак. Осуществим попытку некого линейного прочтения происходящего на экране в первые полчаса "Внутренней империи". Пока голливудская актриса Никки (Дерн) ожидает утверждения на роль в фильме английского режиссера Кингсли (Айронс), к ней в дом приходит странная женщина (мама Лоры Палмер — Грейс Забриски) и зловещим голосом рассказывает о легенде польских цыган, в которой есть любовь, измена и убийство. Именно эта история лежит в основе новой картины Никки и, получив как напутствие тотальные слова непрошенной гостьи о том, что "Завтра - это вчера", актриса приступает к съемкам. В первый же день Никки и ее коллега-актер Девон (Теру) узнают о том, что эта лента — римейк, а исполнители главных ролей были зверски убиты. Муж актрисы (Питер Дж. Лукас) предупредит Девона поостеречься крутить шашни с его женой, поскольку "последствия будут мрачны и неотвратимы". Однако очень быстро актеры окажутся в постели, начнут называть друг друга именами своих героев, связь с реальностью (да и кто может сказать, где она, эта реальность?) порвется, сюжет утонет в воображении, и наступит кошмар, в котором монтаж будет переносить действие из заснеженных улочек польского городка Лодзи на голливудскую Аллею звезд, а темные коридоры и инфернальные комнаты, как в ненаписанном рассказе одного московского писателя, начнут скрывать в своем чреве потусторонний гул. Последствия адюльтера действительно окажутся мрачными и неотвратимыми. Перемешивая, как карты, "вчера", "сегодня", "завтра" и выводя рефлексию героини за все допустимые грани, мастер загадочных киноприключений заставляет экран плавиться от жутких образов как масло. Описывать бессвязный образный ряд новоявленного Черного Вигвама — дело неблагодарное, но на одном моменте хочется остановиться подробнее. Линч не спешит следовать призыву Владимира Высоцкого "установить бы кроликам какой-нибудь предел" и вставляет в повествование фрагменты собственного телесериала о гигантских кроликах в человеческой одежде (такой же прием использовал гениальный безумец-художник Луис Уэйн, всю жизнь рисовавший только котов), действующих в комнатных интерьерах с закадровым хохотом. Кстати, что еще более страшно, одного из грызунов, говорят, озвучивает Наоми Уоттс.
То, что происходит с Никки в большей части этого кинополотна (фильм идет 172 минуты), напоминает кружение в Лабиринте, где события развиваются по законам "внутреннего Крита", существующего только в линчевской голове. В ленте есть по меньшей мере четыре мира, находящихся один в другом по методу обычной матрешки. Где-то на перекрестке этих миров обретает жизнь самая удивительная love story мирового кино. И Минотавр — это тот внутренний кошмар, с которым сталкивается героиня Лоры Дерн, показавшей невероятно высокий класс. Антикрасавица, чье появление в "Синем бархате" и "Диких сердцем" не вызывало крайне сильных эмоций, на этот раз демонстрирует нам лицо немолодой женщины с порами и морщинами, стоящее на миллион больше всех голливудских старлеток.
Размытая документальность цифровой съемки позволяет Линчу творить с камерой фантастические вещи. Прогулка по подсознанию режиссера, провозгласившего, что кинопленка мертва, в очередной раз доказывает, что Линч никому ничего не должен. Обладая не столько мужеством, сколько хладнокровной уверенностью, что кино должно выглядеть именно так, он создает шедевр на одном дыхании. Понятно, что придумать такое нельзя. Такое может присниться, такое можно увидеть под очень сильным наркотиком, но такое совершенно органично существует во внутренней империи режиссера, который не последовал примеру многих своих коллег и не скурвился. И еще. Никто и никогда не показывал обычный смех как необъяснимую с точки зрения любой логики пещерную жуть.
Анастасия Белокурова, InterMedia