Ваш аккаунт активирован

Поздравляем! Ваш аккаунт активирован!

23.01.2017
22.01.2017
21.01.2017
20.01.2017

"РУССКИЕ СЕЗОНЫ" НА НЕРУССКОМ ЯЗЫКЕ

22.03.07 13:55 Раздел: Хроника Рубрика: Хроника
"РУССКИЕ СЕЗОНЫ" НА НЕРУССКОМ ЯЗЫКЕ

Вечер одноактных балетов Новосибирского государственного академического театра оперы и балета состоялся 21 марта в РАМТе в рамках фестиваля "Золотая маска". Были показаны спектакли "Come In!" Владимира Мартынова и "Пульчинелла" Игоря Стравинского в постановке Кирилла Симонова (чья "Золушка" также номинирована на соискание премии (см. МУЗЫКА от 20.03.07)), а также еще один спектакль-номинант - "Русские сезоны" Леонида Десятникова в постановке Аллы Сигаловой, борющийся за "Маску" "лучшего балетного спектакля" и "лучшей работы хореографа". За пультом оркестра Musica Aeterna стоял Андрей Данилов.
В общем-то самое приятное впечатление оставила музыка — и исполнение, и сами сочинения, которые не относятся к балетной музыке "для ног", а являются самостоятельными полноценными произведениями. На этом можно было и остановиться (тем более что выглядело все так, как будто музыка существовала отдельно от того, что происходило на сцене) и номинировать на соискание премии именно музыку всех трех балетов, но это был бы уже конкурс композиторов или исполнителей, а не национальная театральная премия. Что касается премии, то самый неприятный осадок из всех трех спектаклей в стиле неоклассицизма (или, скорее, пост-неоклассицизма) оставили как раз "Русские сезоны". И даже не осадок, а чувство опустошения. Если спектакли Кирилла Симонова (включая недавнюю "Золушку") можно назвать наивными, пошленькими, эклектичными, миленькими, пусть даже с однообразной хореографией, но можно принять или не принять, то работа Аллы Сигаловой оставила впечатление надувательства. При этом ее нельзя считать слишком новаторской или наполненной скрытыми смыслами, чтоб ее не поняли. На протяжении 35 минут балета сознание тщетно пыталось выцепить эти "скрытые смыслы", но нашло лишь яркую эпатирующую пустышку. Ни смысла, ни, тем более, сюжета, не понял никто, и после "Русских сезонов", показанных в программе вторыми, народ валом повалил из театра под впечатлением спектакля-номинанта. Впрочем, "Русские сезоны", как самостоятельное целостное художественное сочинение, были — у Десятникова, у оркестра и солистки-сопрано Татьяны Зориной, обладающей харАктерным, но при этом очень гармонировавшим с музыкой тембром, эмоционально и продумано пропевшей каждую интонацию, — но только не на сцене! Декорации и костюмы напоминали видения Дэвида Линча (в частности, его "красной комнаты"): размалеванные картонные задники, целлофановые пакеты, надутые в форме рыбьих пузырей и развешанные на полках, пять совершенно сюрреалистичных танцовщиц в ботинках (по ходу действия снятых и замененных пуантами; смысл этого переобувания так и остался неясен), кожаных шлемах, красно-черных пачках и великоватых им майках, с готичным мейк-апом и черной помадой, и два танцовщика "реальнее некуда" в псевдобондовском прикиде — черных плащах, висящих штанах на подтяжках, майках и тоже ботинках (впрочем, не снятых). Если бы в балете просто не было бы сюжета или идеи, а было бы хотя бы просто любование телом или техникой, то его еще можно было бы понять. В конце концов, буквально месяц назад в рамках "Масочных" гастролей Мариинского балета был показан еще один балет на музыку Десятникова — "В сторону лебедя", балет-пародия, балет-состояние со стопроцентно современным подходом к языку танца. Впрочем, танцовщики (солировали Наталья Ершова, Мария Кузьмина и Анна Одинцова) очень старались. Техника танца (тоже сама по себе, как и музыка) на протяжении всего вечера выглядела профессионально.
Обрамлявшие спектакль-номинант балеты Кирилла Симонова, что называется, были познаны "в сравнении". Первый - "Come In!" - повествует о становлении полового начала в период пубертатного развития и юности в условиях детсада, "пионер-" и "конц-" лагерей. Действие, судя по кафельной стене и выпускаемому на сцену пару, происходит в некоем санузле (ванной, бассейне и т.п.). Какая-никакая мысль есть: попытки главной героини (Наталья Ершова) увести партнера у "соседки по парте", опыты лесбийских отношений (все с той же "соседкой"), утверждение мужественности через битье самцов друг друга по мягкому месту (со стремлением дотянуться до где помягче, кстати, присутствующим во всех гастролировавших спектаклях Симонова), латентный гомосексуализм, порожденный инфантилизмом (мальчики одеты в обтягивающие гениталии короткие шорты, легкомысленно короткие топики). Впрочем, инфантильное начало согласуется здесь с музыкой — рефреном произведения является так и не дождавшийся полноценного развития остинатный мотив в духе ранних рингтонов. Закрывавшая вечер "Пульчинелла", невзирая на свою пошловатость, после второго отделения воспринимался релаксацией. Хореограф-постановщик смешал карнавальный сюжет с антуражем старых (и добрых) фильмов об итальянской мафии — с бельем на веревке, раскадровкой, шляпами, автомобильной погоней, трехколесными велосипедами, шпагами, переодеваниями и т.д. Получившийся в итоге эклектичный гибрид по приемам напомнил ту же "Золушку", а хореография Кирилла Симонова была одинаковой и однообразной во всех его трех спектаклях, представленных нынче в Москве. Иногда герои танцевали в стиле диско, один раз (забавно, но слава богу, что один) "с небес" спустилась зеркальная люстра и заиграла фонограмма "Феличита", Елена Лыткина (Пимпинелла, она же Золушка) искала возлюбленного по размерам пиписьки, Максим Гришенков (Пульчинелла, он же Принц) отжимался над дамой, символически изображая известный процесс. Хорошо, что все хорошо закончилось и зрители даже приветствовали всю эту нелепицу горячими аплодисментами - в конце концов, и музыканты, и танцовщики этого заслужили.
Мария Зуева, InterMedia