Ваш аккаунт активирован

Поздравляем! Ваш аккаунт активирован!

05.12.2016

"ОБРЕЧЕННЫЙ НА БЛЮЗ": ТОСКА-БЛЮЗ

03.07.06 19:31 Раздел: Рецензии и обзоры Рубрика: Рецензии и обзоры
"ОБРЕЧЕННЫЙ НА БЛЮЗ": ТОСКА-БЛЮЗ

Показ фильма "Обреченный на блюз" (Scazany na bluesa, Польша, 2005, режиссер - Ян Кидава-Блонский, в ролях - Томаш Кот, Иоланта Фрашинская, Мачей Балкар, Пшемыслав Блушч, Адам Бауман, Анна Дымна, Иоанна Бартель) прошел в рамках программы XXVIII ММКФ "Национальные хиты" 2 июля.
Тексты песен: "Я красный, как вино. Горячий, словно печь. Во что бы то ни стало она станет моей". Репетиции: "Под кого ты поешь? Под Моррисона сможешь?" Разговоры: "Она вылитая актриса! Это самое... София Лорен." Мечты: "Вот бы поехать на гастроли куда-нибудь в Гдыню". Знак доблести: "Я знаком с клевым парнем из Варшавы". Действие фильма начинается в 1976 году. Местечко Тыха в Силезии вполне оправдывало бы свое название, если бы эту гладь не баламутили рок-музыканты группы с неприхотливым названием "Джем". Судя по всему, рассказ "основан на реальных событиях", и такая группа существовала в действительности. Никакими словами невозможно выразить, насколько это грустно. Но мы отвлеклись. Итак, лидер ансамбля Рысек Ридел (Кот) боготворит Doors и мечтает об обетованной земле - Варшаве. Попасть туда ему предстоит лишь в 1993 году. А тем временем на экране перед нами чередой проходят вроде бы разные, но по сути своей совершенно идентичные типажи. Массивные волосатые амбалы в проклепанных косухах пьют бормотуху, вяло репетируют, изо всех сил стараясь воспроизвести саунд знаменитой команды, разговаривают на вполне понятные, но не очень интересные темы. Отрыжка и утробный хохот сопровождают скучные оргии мордатых музыкантов. Плюс постоянные допинги и отношение к женщине не как к богине, а как к предмету домашнего обихода, где-то между гамбургером и гитарным чехлом. Древнее слово "лабух" абсолютно подходит к каждому из них. Странно, что они так любят Моррисона. У нас в стране подобную музыку делали скромные, тихие и зачастую даже гораздо более образованные, чем сам Джим, ребята. Эти же внешне больше походят на байкеров, но не на отчаявшихся голодных бунтарей из "Диких ангелов" и "Беспечного ездока", а на современных: самодовольных, тупых, тех, кому татуировки заменили мозги. Чувствуется, что музыка, предназначенная в первую очередь для "детей цветов", в социалистической Польше трактовалась очень по-своему - не говоря уж о текстах... Вот еще один пример высокой поэзии бунтарей из "Джема": "Все те же каменные стены, все те же лица, словно тени". "Lizard King" Джим лопнул бы от зависти, услышав такое, ибо сам не смог бы сочинить этих строк, даже употребив всю известную ему наркоту.
Временами создается впечатление, что режиссер Ян Кидава-Блонский задался целью развенчать общину тунеядствующих бездельников. Это позволило бы провести аналогию со схожим по внутреннему наполнению перестроечным фильмом Валерия Огородникова "Взломщик" (1988), однако это не так. Авторы не то чтобы откровенно любуются своими рокерами, скорее - бесстрастно фиксируют материал. Сформулировать, зачем они это делают, очень сложно. Так же, как нельзя понять, каким образом этот "национальный хит" попал в одноименную программу ММКФ. Каким образом в нынешней капиталистической Польше могло стать бестселлером это пыльное предание прошлых лет? Так что удивляться тут нечему. И все же вопросы множатся и множатся. Каким образом польские власти (дело, напомним, происходит еще до заварушки с "Солидарностью" и Лехом Валенсой - и, кстати, "Лех Валенса и "Солидарность" - отличное название для рок-группы, куда лучше, чем "Джем") допускают бесчинства вусмерть обдолбанных маргиналов? Почему они закрывают глаза на наркотики и танцы обнаженных девушек-группиз у ночного костра? Куда они смотрят? С большой натяжкой фильм можно расценить как приговор польской рок-музыке, за долгие годы не создавшей ничего внятного (отдельные исключения вроде Dezertir и Propaganda не в счет, да и появлились они значительно позже). А к немногим его достоинствам можно смело отнести лишь фамилию актера, сыгравшего Рысека, человека, обреченного на несчастье вмазываться и играть блюзы, - Томаш Кот. А вынесенная в эпиграф фраза "прежде я хотел умереть, как Джим, но теперь хочу жить иначе" невольно представляется самой разумной идеей польской кинокартины.
Борис Белокуров, InterMedia