Ваш аккаунт активирован

Поздравляем! Ваш аккаунт активирован!

04.12.2016
03.12.2016
02.12.2016

ВЛАДИМИР ПОНЬКИН ВНОВЬ СОВЕРШИЛ ОМОВЕНИЕ

09.01.06 13:54 Раздел: Хроника Рубрика: Хроника
ВЛАДИМИР ПОНЬКИН ВНОВЬ СОВЕРШИЛ ОМОВЕНИЕ

Театр "Геликон-опера" открыл моцартовский фестиваль в Московской филармонии, впервые представив в России 8 января на сцене Концертного зала им. П.И.Чайковского оперу "Милосердие Тита". Дмитрию Бертману и его компании следует отдать должное в том, что в очередной раз из совершенно несценичного сюжета, в данном случае умудряющегося быть одновременно и статичным, и банальным, и запутанным, возникает что-то целостное и, если не шедевральное, то хотя бы оправданное. Впрочем, на сей раз геликоновцы не стали утруждать ни себя, ни зрителей поисками "архетипов и символов" — хотя намеки на те или иные концепты в сценической партитуре, безусловно, присутствуют, взять хотя бы таки "прорытый" водоканал на сцене КЗЧ, в котором, как в римских саунах, занимаются любовью (в начале - двое, в конце — весь хор), переползают, словно Стикс (герой с "говорящим" для русского человека именем Секст), совершают омовение, и который благодаря клепанным металлическим ступеням и колоннам, а также милитаристично-фэнтезийным костюмам артистов делает сценическое пространство очень сильно похожим на внутреннее пространство протекшей подлодки. Кстати, в систему декораций этого "водного храма" (коим могут являться и сауны, и корабль) очень хорошо вписались трубы органа зала Чайковского. Невзирая на наличие тех или иных аллюзий, вся геликоновская эклектика и гротесковость больше напоминает маскарад и дворцовые увеселения Рима начала эры и Москвы середины ХХ века — не без легкого эротизма, юмора и карикатурности: Тит разгуливает "Золотым Тельцом" - в золотой фуражке и парчовой плащ-палатке, однако на этом аналогии с "российской действительностью" и заканчиваются. Костюмы, кстати, под стать маскараду новейшего времени у всех артистов — все сверкает и переливается, — словно по подиуму вышагивают чуть более одетые, чем в варьете, девицы с перьями на голове, мужчины рассекают с полупрозрачными флагами в черных целлофановых юбках и банданах и т.п. Но, как ни странно, в воплощении Бертмана и Ко вся эта маскарадная эклектика воспринимается довольно цельной конструкцией, хоть и низводит весь пафос драматической поэмы Пьетро Метастазио до уровня балагана, однако дает опере новое прочтение и новую жизнь. Структурному объединению способствуют и сценография, и хорошая игра большинства артистов. Своеобразное режиссерское решение коснулось двух молодых героев — Секста и Анния. Как и положено, их партии отданы меццо-сопрано (Лариса Костюк, Мария Масхулия), однако все действия солисток в бертмановском прочтении дублируются их "альтер эго" - так сами постановщики именовали роли молчаливых юношей-статистов. В итоге, возникающие то там то тут эпизоды "он-он", "она-она" вызывали в сознании современного человека неоднозначную трактовку, но способствовали пущему гротеску и отражению римской действительности. Если говорить о солистках, то приглашенная из Австрии Шарлота Лейтнер, хоть и начала "за здравие", но очень быстро поблекла (причем произошло это так неожиданно, словно за кулисами решились вопросы гонорара), сильно уступив Елене Семеновой.
Выходя на поклон, Владимир Понькин, как и обещал, попрыгал в бассейне в память об испанской премьере в Мериде, где маэстро по неосторожности оказался в воде.
Мария Зуева, InterMedia