Ваш аккаунт активирован

Поздравляем! Ваш аккаунт активирован!

10.12.2016
09.12.2016
08.12.2016

'БИТВА НА НЕБЕСАХ': HOLY SHIT

15.08.05 16:38 Раздел: Рецензии и обзоры Рубрика: Рецензии и обзоры
'БИТВА НА НЕБЕСАХ': HOLY SHIT

Премьера фильма 'Битва на небесах' (Batalla en el cielo, Мексика-Бельгия-Франция-Германия, 2005, режиссер - Карлос Рейгадас, в ролях - Маркос Эрнандес, Анапола Мушкадис, Берта Руис, Давид Бернштейн, Розалинда Рамирес) состоялась в кинотеатре '35 мм' 11 августа.
Тучный генеральский шофер Маркос (Маркос Эрнандес), как всегда, следит за церемонией спуска мексиканского флага в казарме, когда ему звонит жена (Берта Руис). И без того грустный Маркос становится еще грустнее: оказалось, что непонятно какой соседский ребенок, которого они с женой непонятно зачем украли, непонятно почему умер. Конечно, жалко ребенка. Жалко и жену, еще более массивную, чем Маркос, которая торгует в переходе вареньем и будильниками и всем своим видом демонстрирует тотальное непонимание происходящего в реальности. Еще больше, конечно, жалко самого Маркоса: он, пытаясь осознать масштаб произошедшего, впадает в продолжительный ступор (в котором он, кажется, и пребывал всю жизнь) и, готовясь к неизбежной каре (небесной или вполне себе земной - не так уж и важно), проводит несколько дней в осознании и покаянии. Осознание и покаяние включают: потливый секс с необъятной женой; порочный секс с генеральской дочерью Аной (Анапола Мушкадис), хриплой пигалицей, непонятно почему подавшейся в проституцию; хождение по затуманенным полям и горным хребтам; душераздирающее убийство той самой Аны; наконец, мученическое ползание на коленях в крестный ход и катарсическую, кажется, смерть в храме, смонтированную встык с поднятием флага под звуки военного оркестра.
Однако больше всего жалко режиссера Карлоса Рейгадаса, имевшего несчастье снять эту душераздирающую картину. Есть ощущение, что этому человеку весь мир видится в непроглядно мрачных тонах. Если Рейгадас снимает массовую сцену в переходе, то каждый второй прохожий у него будет больным, увечным, инвалидом или будет нести в руке пакетик с натекшей из катетера мочой. Если он снимает соитие, то обязательно заставит спариваться непомерно грузных людей, которых страшно увидеть не то что в спальне - без верхней одежды. Если хочет показать религиозный экстаз на почве чувства вины, то герой будет ползать по улицам на коленях с колпаком на голове и в терновых наручниках, как это и не снилось Мите Карамазову. Соответственно, перенося свои запутанные отношения с миром на кинополотно, автор ищет самые радикальные методы. Скорбь занятые у него актеры (чья кинокарьера, к счастью, пока ограничивается лишь данным произведением) изображают преимущественно продолжительным молчаливым взглядом в никуда. Концентрация уродов (моральных и физических) в пределах одного кадра у Рейгадаса достигает катастрофических показателей, а единственное нормальное и даже симпатичное существо, та самая Ана - которая вроде как ангелица, потому что у нее на попе вытатуированы крылья, - будет заколота описавшимся Маркосом аки ягненок. Вообще, понатыканные тут и там библейские мотивы - любимая фишка Рейгадаса, причисляющего себя к ученикам Тарковского. Последователи Андрея Арсеньевича сейчас в почете у высоколобых отборщиков больших кинофестивалей. Вот и 'Битва на небесах' прокатилась в конкурсе Каннского фестиваля - без какого-либо, правда, успеха и даже шумихи: к неприкрытым гениталиям и раблезианским телесам тамошняя публика давно привыкла. Отдельные фестивальные критики-эстеты, впрочем, наверняка сочли фильм откровением - ведь в нем Рейгадас отработал два совершенно гениальных кинематографических приема: долгий проезд камеры по пейзажу, в котором не происходит никакого движения, и полфильма ползающая по объективу муха. Автор же рецензии опасается быть похожим на Хрущева, кроющего деятелей искусства 'абстракционистами' и 'пидарасами', но ничего не может с собой поделать.
Рецензируемая лента принадлежит к тому роду фильмов, к которым сразу прицепляется лейбл 'скандальный', а после показа в наполовину опустевшем зрительном зале раздаются дружные аплодисменты, возвещающие не то о крайней удовлетворенности публики, не то о радости, что полуторачасовой процесс изнасилования мозга наконец-то закончился. Нельзя обойти вниманием впечатливших всякого зрителя открывающую и финальную сцены, в которых со смаком показано, как дредоволосая ангелица Ана орально удовлетворяет несчастного Маркоса - притом на лицах у обоих написана прямо-таки мировая скорбь. Что ж, вполне новаторский прием: показать зрителю голый, простите, член и сказать вдогонку: понимайте как хотите. А кто не понял, тот фашист и калоед.
Игорь Веселов, InterMedia