Ваш аккаунт активирован

Поздравляем! Ваш аккаунт активирован!

09.12.2016
08.12.2016
07.12.2016

ПЬЯНСТВУ БОЙ. НОВЫЕ ВЗГЛЯДЫ НА ПОСТАНОВКУ

24.02.05 17:59 Раздел: Хроника Рубрика: Хроника
ПЬЯНСТВУ БОЙ. НОВЫЕ ВЗГЛЯДЫ НА ПОСТАНОВКУ

Генеральная репетиция балета 'Болт' Д.Д.Шостаковича состоялась на Новой сцене ГАБТа 24 февраля. С целью сделать лихой сюжет 'Болта' более 'гармоничным' и постановочным, в спектакль была введена драматическая коллизия классического балета - любовный треугольник, - и сюжет лишился своей юмористической направленности. Типичный разгильдяй (и даже не совсем 'антисоветский') Ленька Гульба - персонаж карикатурный (как и весь балет - этакий оживший плакат) в новой интерпретации заменен на более 'выглаженного' героя с благозвучным именем Денис (хотя в программке он и вовсе фигурирует как 'Димка'), которого увольняют не за пьянство и дебош, а за то, что он вздремнул у станка после нудного разговора с любимой девушкой, стрелявшей глазками 'налево'. Та самая, ставшая прямо-таки 'роковой женщиной', 'Ольга - секретарь комсомольской ячейки', из истового секретаря превратилась в 'Настю-комсорга' (в программке - 'Мария'). Борис вместо борющегося с пьянством 'бригадира ударной бригады' превращается в ревнивца, способного 'настучать' на соперника. Трансформация 'Гошки-шкетика' в 'Ивашку-беспризорника' придала этому персонажу более яркий социальный, а не юмористический, как было запланировано у Шостаковича, оттенок. Смена имен в новой постановке была связана с тем, что главные герои балета получили имена первых исполнителей: Денис - Денис Савин, Настя - Анастасия Яценко, Ян - Ян Годовский. Но из-за новой трактовки колорит первоначальной версии оказался утерян. Однако он остался в потрясающей музыке - яркой, юмористичной, богатой смелыми тембровыми решениями и характерными рельефными темами. Изменилась архитектоника спектакля - первоначальные три действия балета были 'перекроены' в два. Перед началом спектакля на экране, заменившем занавес, красовалась надпись красного цвета 'Болт' с кровоподтеком из буквы 'О', которая каллиграфически очень напоминала надписи на заборе. Сам Шостакович, конечно, не мог без юмора относиться к символизму производственной детальки, которой посвящено целое произведение 'высокого жанра', тем более что в 20-30-е годы минувшего века как раз становились популярными труды Зигмунда Фрейда.
И вот, когда плакат поднялся, перед зрителем предстали огромные роботы - фигуры сварщиков. В принципе, об этой остроумной 'технической' находке было известно заранее. Но то, что открылось взору, превзошло все ожидания. Несколько таких 'сварщиков' с горящими 'глазами' в полумраке медленно передвигались по сцене, производя впечатление пугающее: на сцене ГАБТа развернулась картина в лучших традициях Джорджа Лукаса ('Звездные войны', последние три эпизода) или Евгения Шерстобитова ('Туманность Андромеды').
С точки зрения декораций изображение фабрики в данной постановке очень удачно. Крупногабаритные шестеренки и сверла жили своей жизнью в ритме 'индустриальной' музыки первого действия. Хорошее мастерство продемонстрировали исполнители. Массовые сцены первого действия сменяли одна другую, здесь каждый раз были найдены новые эффектные хореографические решения, характерные для той или иной профессиональной группы работников фабрики. Соло и ансамбли второй картины - 'В пивной' - не воспринимались как отдельные статичные балетные номера, а, напротив, насыщали сюжет динамизмом. (У Шостаковича второе действие проходит около пивной. Кстати, в новой постановке образ Леньки-Дениса и здесь трактован иначе - герой является не заядлым алкоголиком, а, скорее, впервые выпившим 'юношей бледным'.) А в связи с тем, что религиозная позиция последних лет в корне отличается от отношения к религии в двадцатые годы, из второй картины балета оказался изъят юмористично-карикатурный 'поп'. Вместо него остаются 'две салопницы', которые названы здесь 'Фикус' и 'Пачули' и превращаются в двух повернутых на мистике нетрадиционно ориентированных дам в черном - этаких 'любительниц абсента'.
Переосмысленное третье действие (в новой постановке - второе в двух картинах) расплылось с точки зрения конструкции. Весь динамизм исчерпывается в самом его начале - главные герои решают дилемму с болтом, после чего показана визуализация мечтаний 'новой ячейки общества' - Бориса-Яна, Ольги-Насти и Гошки-Ивашки. Из заполнившего сцену дыма 'выплывают' три купальщицы (в первоначальной версии 'Болта' купальный костюм появляется во втором действии у пивной), на купальных костюмах каждой написана русская буква. У первой эта буква 'Л', у второй 'С', у третьей 'Д'. Такое решение может стать объяснением изъятия из постановки 'пивной темы'. К купальщицам присоединяется водолаз с миной, костюм которого напоминает камуфляж Бэтмена. Затем на сцену выходит 'красная армия' в костюмах режущего глаз кроваво-красного цвета, которая надвигается на зрителя стеной канкана. Их сменяют другие войска Красной армии: красные самокатчики, в покрое одежды которых угадывается германский военизированный прикид, затем варьетешная 'конница Буденного' и др. Поскольку прецедент с болтом исчерпан, в этом дивертисменте действие отсутствует, акцентируются 'приколы' и 'подтексты'. 'Общее веселье', завершающее первоначальную постановку балета, также было заменено интригующим названием 'Апофеоз'. В новой постановке здесь оказалась перекинута 'арка' из начала балета - на сцену вышла группа, выполнявшая в первом действии производственную гимнастику. Казалось бы, хеппи-энд обеспечен, к 'гимнастам' присоединяются 'красноармейцы', выходят счастливые главные герои. Но красноармейцы вышли не случайно. В духе нынешнего времени, они расстреливают Леньку-Дениса. Никто из участников процессии этого не замечает. Народ заканчивает гимнастику и укладывается спать. Таков вывод - известное и вечнозеленое 'народ безмолвствует'.
Тенденция странных смертей в духе современности для ГАБТа не нова. Если так заканчивают экзальтированные средневековые барышни - улетевшая на лифте Рената ('Огненный ангел') и прыгнувшая на бочку с порохом Сента ('Летучий Голландец'), то почему бы в том же духе не закончить несчастному Леньке, который и пьяницей-то не является. Помнится, когда-то в постановки 'Весны священной' Игоря Стравинского тоже вставляли пастушка, и ритуальное действо превращалось таким образом в лирико-драматическое повествование. Новые сценические решения интересны всегда. Но ведь и композитор что-то имел в виду.
Мария Зуева, InterMedia