Ваш аккаунт активирован

Поздравляем! Ваш аккаунт активирован!

01.12.2016

'РИГОЛЕТТО': КАК УГОЛОВНЫЙ СЮЖЕТ СТАЛ ВЫСОКИМ ИСКУССТВОМ

13.01.05 13:41 Раздел: Хроника Рубрика: Хроника
'РИГОЛЕТТО': КАК УГОЛОВНЫЙ СЮЖЕТ СТАЛ ВЫСОКИМ ИСКУССТВОМ

Генеральная репетиция оперы 'Риголетто' Джузеппе Верди прошла в Центре оперного пения Галины Вишневской 11 января. Дирижером-постановщиком выступил - Владимир Понькин, режиссером-постановщиком - Иван Поповски. Солисты - Павел Перемузов (Герцог Мантуанский), Юрий Баранов (Риголетто), Татьяна Метлина (Джильда), Алексей Сергеев (Спарафучиле), Алексей Тихомиров (граф Монтероне), Агунда Кулаева (Маддалена), Елена Некрасова (Джованна).
В опере Верди, где на первом плане находится не тонкая игра лейтмотивов и прочих 'лейт' - гармоний, ритмов, тональностей, несложная текстура оркестра (оркестр у Верди чаще всего имеет аккомпанирующую функцию) и вообще нет внятного драматургического конфликта и оригинальных драматически-сложных персонажей, подобных Борису Годунову или, на худой конец, Герману, - в такой опере довольно непросто найти ту 'изюминку', которая заинтриговала бы слушателей. Несомненно, 'изюминкой' 'Риголетто', так же как и других опер Верди, являются красивые мелодии и сложные вокальные партии (последнее касается не только сольных партий, но и ансамблевых и подчас хоровых эпизодов). Но Центр оперного пения не был бы центром пения, а его руководителем не являлась бы опытная певица Вишневская, если бы артисты театра не преодолели поставленную цель. Каждый из главных героев нес свою вокальную задачу. Татьяна Метлина блестяще справилась со сложнейшей виртуозной партией Джильды, гибко и чутко интонируя каждый мелодический ход. Ее полетный, бесплотный голос с хрустальными фиоритурами как нельзя лучше соответствовал роли. Несмотря на всю сложность партии, усилий не было заметно в исполнении - никаких вокальных гримас, ни мощного всасывания дыхания в грудобрюшную полость. Пожалуй, Джильда была даже несколько излишне бесстрастна и статична, ее исполнение, со взглядом устремленным куда-то вдаль, в сторону Галины Вишневской, больше напоминало хорошее концертное выступление. Но то, что Метлина не выразила как актриса, она допела, помимо тончайших оттенков вокальной техники продемонстрировав владение тонкой эмоциональной палитрой мелодии. Та же гибкость, однако с изначально большей естественностью самой вокальной линии присутствовала в партии Герцога (Павел Паремузов). Единственное 'но' - его драматический тенор несколько напряженно звучал в верхнем регистре диапазона, появлялись 'стальные' нотки. Надо отметить, что артистам очень помогли небольшие размеры зала, - не требовалось петь громко и утрировать эмоции. Наибольшее богатство душевных оттенков в роли главного героя. Юрий Баранов исполнил Риголетто непререкаемо и в драматическом и в вокальном отношении. Невелика партия графа Монтероне, но Алексей Тихомиров преподнес ее потрясающе драматично; основательный, плотный штрих интонации явился выразителем высокого трагедизма. Вообще русские исполнители внесли в итальянское пение национальный 'окрас'. Русская душевность и эмоциональная напряженность способствовали наряду с некоторыми другими факторами тому, что не очень 'высокий' сюжет стал высокой драмой. Если вдуматься, то сюжет, действительно, не повествует ни о чем возвышенном: здесь по большому счету (и даже у Верди) отсутствует даже период соблазнения, - Джильду, как и ее невинную предшественницу, фактически берут насильно. В связи с этим интересной оказалась трактовка новой постановки оперы режиссером Иваном Поповски. Именно в драматургии заключается еще одна 'изюминка' данного спектакля, которая способствовала появлению подтекста на фоне драматургически несложной партитуры. В версии Поповски четко прослеживается противопоставление двух миров, причем почти каждый из героев может быть отнесен к тому или к другому миру, а некоторые герои постоянно 'балансируют' между ними. Эти два мира не делятся по социальному или морально-этическим признакам, как зачастую бывает. Это механистичный мир марионеток и мир естества - лирически-светлого или трагичного, положительного или отрицательного, но это естественный, живой мир. Масочность, ходульность, но при этом даже некоторая натурализация отдельных поз и мин присуща всему окружению герцога. Убийцы, гомосеки, дамы с развратными глазами, пажи - сиамские близнецы, демонический горбун, киллер ('Палач') в костюме назгула ('Смерти') - в купе с ломаными движениями и гравюрными формами получился самый настоящий dance macabre. Сам Герцог Мантуанский и горбун Риголетто, находясь в рамках этого мира, являются его неотъемлемой частью. Впрочем, даже здесь герцог возвышается над миром 'песен и плясок смерти', как персонаж более развитый чувственно и интеллектуально, - этакий 'кукловод'. Риголетто тоже не всегда пребывает в состоянии 'болванчика' - в нем просыпается хтоническое начало горбатого тролля. В тех эпизодах, где главный герой 'снимает маску', его образ очень напоминает Мельника из оперы Даргомыжского (вообще конфликт оперы более всего близок 'Дон Жуану' и 'Русалке'). Вне мира макабристских марионеток находится граф Монтероне и его бессловесная дочь. Пожалуй, только Джильда пребывает вообще отдельно от этой 'войны миров'. Образ скорее эфемерной героини раннего романтизма, нежели обладающей собственной позицией социально-угнетенной средневековой мученицы, практически не предполагает драматического развития. Ни в движениях, ни на лице певицы не было ни жизни, ни вокальных усилий, ни масок, ни страстей. Возможно, именно такая трактовка и стала началом конца для Джильды - ведь жертвенно умирает именно эта невинная героиня, в то время как прочая 'малина' остается.
Мария Зуева, InterMedia