Ваш аккаунт активирован

Поздравляем! Ваш аккаунт активирован!

03.12.2016
02.12.2016
01.12.2016

"ТОЛЬКО НЕ В ГУБЫ": СУДЬБА ОПЕРЕТКИ

04.08.04 12:40 Раздел: Рецензии и обзоры Рубрика: Рецензии и обзоры
"ТОЛЬКО НЕ В ГУБЫ": СУДЬБА ОПЕРЕТКИ

Пресс-показ фильма "Только не в губы" (Pas sur la bouche, Франция-Швейцария, 2003, режиссер - Ален Рене, в ролях - Сабин Азема, Изабель Нанти, Одри Тоту, Пьер Ардити, Ламберт Уилсон) прошел в кинотеатре "35 мм" 3 августа. Знаменитый француз Ален Рене, часто работающий с деятелями других видов искусств и их произведениями, на этот раз экранизировал классическую оперетту Андре Барда, впервые поставленную в 1952 году. Небольшой, как и положено для оперетты, круг действующих лиц здесь, ведомый адаптированным под киносценарий либретто, так лихо наматывает все новые мотки интриг и интрижек, что уже через полчаса на зрителя находит либо смущенное недоумение, либо же беззаботная растерянность. Это при том, что конфликт здесь типичен для сценического действия, выдержан в стиле подлинных оперетт начала века, настоян на классической драматургической школе и, как следствие, схематичен.
У немолодого флегматичного металлургического магната Жоржа Валандрэ чудесная супруга Жильберта, до того милая, что за ней не преминет ухлестнуть любой захожий в дом четы Валандрэ мужчина. Жильберта, впрочем, все неловкие ухаживания отвергает и остается почтительно верна мужу. Впрочем, попробовала бы она ему изменить: супруг, хотя и неказист, страшен во гневе, да еще и придерживается своей фундаментальной теории отношений между полами, согласно которой женщина на всю жизнь остается верна тому мужчине, кто "первым посетил ее ночью" (вот такими эвфемизмами неутомимо сыплют герои). Даже если жизнь разлучит их, сердце женщины все равно принадлежит ее первому мужчине, а хранить верность другим она не сможет. "Если был второй, будет и третий", - так незамысловато рассуждает металлург-прагматик. Но откуда ему знать, что верная супруга раньше была замужем за американским бизнесменом Эриком Томсоном, что было "давно и неправда", ведь во Франции этот неудавшийся брак не имел юридической силы. Только преданная сестра Жильберты, старая дева Арлетт Пумайак, свято хранит эту тайну. Да вот беда: новым деловым партнером Жоржа оказывается тот самый Эрик Томсон, манерный, напыщенный, самовлюбленный интриган, которого гнетет детский комплекс. В 12 лет его поцеловала учительница; этот опыт не доставил ему наслаждения, и с тех пор он как огня боится поцелуев в губы, что, впрочем, не мешает ему приударять за красивыми женщинами. Эта ненавязчивая шпилька в адрес дедушки Фрейда особенно пикантно смотрится сейчас, в эпоху, когда мания психоанализа витает в воздухе и всесторонне исследуется в кино.
К этому костяку героев, беспрестанно играющих в кошки-мышки, примыкает сонм других, умело балансирующих на карточном домике фарса. Так, девушка-недотрога Югетт Вербри (Одри Тоту) и вожделеющий ее молодой прохвост Шарлей (Джалиль Леперт), хотя и мало отношения имеют к основному конфликту, сыграют значительную роль в феерической развязке. И хотя галерея образов не так уж обширна, вокруг героев закручивается такой вихрь, что поди разберись.
В поисках новых идей и приемов кинематограф в последнее время все чаще экспериментирует с музыкой, в результате чего родилась череда причудливых, в разной степени китчевых мьюзиклов "старой школы" и просто стилизованных под середину века фильмов. Легко всплывают в памяти "Кутерьма" (1999) и недавняя картина "К черту любовь". Даже циничные братья Коэны зачем-то сочинили хотя и не музыкальную, но нарочито стилизованную под тридцатые побрякушку "Невыносимая жестокость". И тут за дело берется уважаемый классик французского кино Ален Рене, поставивший когда-то гнетущую ленту "В прошлом году в Мариенбаде" по сценарию механистичного экспериментатора от литературы Алена Роб-Грийе. Теперь вдруг он снимает эдакую фарфоровую гжель, в которой от блеска декораций рябит в глазах, глубина игры уступает место картинным вздохам, персонажи общаются отрывисто и нараспев (среди самолично исполнивших вокальные партии своих героев актеров особо хочется выделить Ламберта Уилсона, чей Эрик Томсон надолго останется "смазливым занудой ?1" в кинематографе) и свои самые сокровенные мысли озвучивают в камеру, обращаясь к зрителю. И что самое смешное, вся эта бутафорская телега все же уверенно катится своим путем, по пути собирая из зала то смешок, то одинокие аплодисменты. По ходу фильма радуются все отдельно - но в финале почему-то пронимает всех и одновременно. Как пропел перед заключительными титрами Ламберт Уилсон, "если про все это подумают, что не шедевр, но смешно, значит, успеха мы достигли". А ведь умение легко и без пошлости развеселить сейчас, в общем-то, в дефиците.
Игорь Веселов, InterMedia