Ваш аккаунт активирован

Поздравляем! Ваш аккаунт активирован!

09.12.2016
08.12.2016
07.12.2016

"СЛОН": ЗАВТРА БЫЛА СТРЕЛЬБА

30.06.04 15:34 Раздел: Рецензии и обзоры Рубрика: Рецензии и обзоры
"СЛОН": ЗАВТРА БЫЛА СТРЕЛЬБА

"СЛОН": ЗАВТРА БЫЛА СТРЕЛЬБА
Премьера фильма "Слон" (Elephant, 2003, режиссер - Гас Ван Сэнт, в ролях - Алекс Фрост, Эрик Дюлен, Джон Робинсон, Элиас Макконнелл, Керри Финкли) состоялась в кинотеатре "Пушкинский" 26 июня.
Бесполезно гадать, вмешивается ли воля звезд или мы видим действительное распределение симпатий, однако второй год подряд в Канне господствуют социально-политические настроения. В этом году главный приз Каннского МКФ получил Майкл Мур за кинематографический памфлет "911 по Фаренгейту", рассказывающий о темных делах клана Бушей. Предыдущий муровский опус, "Боулинг для Колумбины", номинированный, между прочим, на куда более политкорректный "Оскар", начинался с документальной истории о том, как 20 апреля 1999 года в среднюю школу маленького американского городка Литтлтон ворвались двое вооруженных подростков, расстреляли 12 школьников и учителя и покончили с собой. Эту взбудоражившую общественность трагедию Мур использовал как трамплин для своей тирады, обличающей любовь американцев к оружию вообще. В "Слоне", который российскому зрителю представился случай посмотреть спустя четыре месяца после "Боулинга", Гас Ван Сэнт обращается к похожему случаю (расстрел школьников в Портленде, штат Орегон), но не ударяется в политическое полемизирование, а смотрит на трагедию как художник, как сторонний наблюдатель. Любитель экзистенциальных полотен и медитативного ритма, режиссер "Умницы Уилла Хантинга" и "Джерри" не берется делать из школьников-убийц фигуры масскульта, не выискивает причин этого поступка и не роется в психологических дебрях. Вместо этого он реконструирует трагедию с разных ракурсов, при этом не разыгрывая голливудского стрельбища, но рисуя максимально холодную, почти статичную картину.
Большую часть экранного времени режиссер тратит на то, чтобы воссоздать ничем не примечательный школьный день, с затянутыми кадрами и долгими диалогами ни о чем. Компания пригожих парней фотографирует всех подряд друзей, легкомысленные пергидрольные школьницы обсуждают популярных одноклассников, несимпатичная девочка пытается уйти от школьных проблем в библиотеке. Ворвавшиеся в школу с автоматами подростки у Ван Сэнта - лишь одни из многочисленных школьников. Героями в прямом смысле слова они не являются, их роль сводится к тому, чтобы раствориться в толпе, уйти из фокуса камеры, появиться на границе кадра, чтобы через секунду так же исчезнуть. Эти школьные террористы - не герои поп-культуры, не правдоборцы и не бунтари, восставшие против системы, - а обычные школьники, говорит режиссер, которые могут быть учениками, одноклассниками, друзьями.
Ван Сэнт не только не фокусируется на общественном аспекте трагедии. Сам расстрел как кульминация кровавой истории его тоже мало интересует. Безо всякого визуального наслаждения он показывает, как террористы размеренно заходят из одной классной комнаты в другую, одних расстреливают на месте, другим дают исповедаться, прежде чем нажать на спусковой крючок. Кадры с уверенной поступью шагающими по школе "воинами" перемежаются сначала с зарисовками мирной жизни, затем - со сценами, в которых растерянные ученики в панике бегут, не разбирая пути, по устланным трупами коридорам - лишь чтобы за очередным поворотом наткнуться на хладнокровных малолетних убийц. Камера часто переключается на аутичного блондина Алекса (собственно, всех учащихся в фильме сыграли сами школьники), который накануне бойни вышел из школы и лишь на несколько минут разминулся с убийцами. Алекс растерянно смотрит на еще недавно безопасное здание школы, ныне охваченное огнем, на выбегающих в панике детей, на беспомощно суетящихся взрослых, слышит выстрелы - и остается стоять в недоумении. Гас Ван Сэнт сконцентрировался именно на этом состоянии ступора, ощущении, что привычный мир в считанные минуты может развалиться по кусочку, а в современном мире обитель спокойствия легко может превратиться в кровавую баню. И только появляющиеся в вводных и заключительных титрах облака могут претендовать на вечное спокойствие.
Игорь Веселов, InterMedia