Ваш аккаунт активирован

Поздравляем! Ваш аккаунт активирован!

10.12.2016
09.12.2016
08.12.2016
07.12.2016

НА КОНЦЕРТЕ ХОСЕ КУРЫ РЫДАЛИ ВСЕ

25.06.04 14:14 Раздел: Хроника Рубрика: Хроника
НА КОНЦЕРТЕ ХОСЕ КУРЫ РЫДАЛИ ВСЕ

Концерт аргентинского тенора Хосе Куры состоялся в театре 'Новая опера' 24 июня. Он пел в сопровождении оркестра 'Новой оперы', которым в первом отделении дирижировал венгерский маэстро Тамаш Пал, а во втором - исполняющий обязанности главного дирижера театра Феликс Коробов. В основную вокальную программу были включены арии из опер итальянских композиторов - Джузеппе Верди, Джакомо Пуччини, Франческо Чилеа, Пьетро Масканьи и Руджеро Леонкавалло. Причем все герои, в которых надлежало перевоплощаться Хосе, как на подбор, страдали (в согласии с либретто). Поэтому артист постоянно бил на жалость чрезвычайно восприимчивой российской аудитории, а та проникалась сочувствием к курчавому мачо и не скупилась на крики 'браво' и восторженные рукоплескания.
После увертюры к опере 'Набукко' Верди первым вокальным номером стала ария благородного разбойника Дика Джонсона из оперы 'Девушка с запада' Пуччини. Закончив петь, Кура сказал залу по-русски: 'Добрый вечер'. Чтобы произнести небольшую речь, артист позвал переводчицу, вместе с которой попытался вдохнуть жизнь в отключенный микрофон. Решив, что ожидание и магические заклинания Хосе ('hallo, hallo') не помогут, переводчица заявила: 'Я буду кричать'. Однако из зала поступило другое предложение: 'Пой!' Петь переводчица не захотела, но нашла работающий микрофон, в который и перевела слова Куры: 'Спасибо вам, что заполнили весь театр. Мне приятно видеть много знакомых лиц, особенно молодых. И даже детей'. У одного ребенка в VIP-партере Хосе спросил имя, а узнав его (девочку звали Зоя), поинтересовался, нравится ли чаду его творчество, или его просто мама привела. Чадо ответило: 'I like it', - и весьма обрадованный артист выразил довольство тем, как хорошо обманывает юное создание.
Далее по программе последовали ария Маурицио (Мориса) из 'Адриенны Лекуврер' Чилеа, оркестровое интермеццо из 'Сельской чести' Масканьи, ария Де Грие из первого действия оперы 'Манон Леско' Пуччини, увертюра и ария Дона Альваро из 'Силы судьбы' Верди. Закончилось первое отделение весьма эффектно: во время оркестрового вступления Хосе медленно выбрел на сцену, водрузив на плечо белый стул. Опустив его рядом с дирижерской подставкой, Кура уселся на него и принялся картинно маяться, закрывая лицо руками и скрещивая пальцы, а затем расставил свои могучие ноги как можно шире, чтобы никто не сомневался: на сцене - 'секс-символ современной оперы', - и приступил собственно к арии Канио из 'Паяцев' Леонкавалло - подлинной квинтэссенции оперного страдания. Закончил Кура, как и положено, с громкими рыданиями, доставив публике неимоверное удовлетворение.
Второе отделение открылось ураганным танцем ведьм-виллис ('La Tregenda') из оперы 'Виллисы' Пуччини, которым со всей самоотдачей продирижировал маэстро Коробов. По рядам чуть слышным эхо пронесся каламбур: 'Был Колобов, теперь Коробов'. Далее продолжился вокальный вечер: Хосе, продолжая выдавливать слезу из русского народа, выразил мучительные переживания в предсмертной арии Каварадосси из 'Тоски' Пуччини. Окончив и получив очередную порцию оваций, артист облобызал первую виолончелистку и снова позвал переводчицу. Последняя явилась и донесла общественности тот факт, что Хосе получил записку из зала с просьбой исполнить 'Nessun Dorma' - знаменитую арию Калафа из 'Турандот' Пуччини. Но на этот раз Калафа Кура петь не стал, а, пристально глядя вглубь зала, сказал: 'Странно. В антракте говорили, что съемка концерта запрещена. А я вижу вон там видеокамеру! Вы сделаете мне копию?' Зал похихикал, а тенор игриво заметил: 'Пират'. Продолжить Кура решил советом: 'Знаете, когда вы делаете пиратскую запись, закрывайте огонек на камере - тогда я его отсюда не замечу'. Зал снова радостно похихикал, но Хосе продолжил демонстрировать свое добродушие: 'То, что вы не закрыли огонек, говорит о том, что у вас доброе сердце'.
В продолжение вечера тенор исполнил арию Пинкертона из 'Мадам Баттерфляй' Пуччини, монолог Отелло из 'Отелло' Верди (воплощая образ снедаемого ревностью мавра, Хосе был столь убедителен, что, казалось, вот-вот задушит первого оказавшегося поблизости - а таковыми были, разумеется, дирижер и концертмейстер оркестра). На конец основной программы Кура заготовил особый номер: он встал за пульт оркестра и продирижировал 'Половецкие пляски' из оперы 'Князь Игорь' Бородина. К оркестру присоединились также хор театра и солистка Галина Бадиковская (сопрано). Дирижирование Хосе было не менее эффектным, чем пение: он делал размашистые пассы, приседал на корточки, как будто скачет на коне, сообщал оркестру ритмические импульсы, покачивая телом (без помощи рук), и вообще проявлял пластическую изобретательность. Но ублажая публику, требующую бисов, Кура вернулся-таки к первоначальному амплуа и спел сперва беззаботную арию Альфреда из 'Травиаты' Верди, а затем вожделенную 'Nessun Dorma'.
Татьяна Давыдова, InterMedia